Опосредование сущности и явления, понятия и вещи также не остаются неизменными - это опосредованиеужене есть момент субъективности в объекте. Нечто, которое опосредует факты, вовсе не является чисто субъективным механизмом, который преформирует и фиксирует их как гетерономную субъекту объективность, располагающуюся позади того, что хочет познать субъект. Объективность отказывается от главенства субъективного круга познания, ставит себя вне его. Говоря расхожим языком, на сегодняшнем этапе истории выносятся слишком субъективные суждения; субъект, чаще всего - автоматически, consensus omnium. Субъект в состоянии воздать объекту должное, вернуть ему его достояние, вместо того чтобы довольствоваться муляжом и копией там, где он в состоянии противостоять обыденности оценок такой объективности и освободить себя как субъекта. Объективность сегодня зависитименноот такой эмансипации субъекта, а вовсе не от ненасытной его регрессивности. Власть объективированного в субъектах препятствует их действительному превращению в субъектов; власть объективированного препятствует в той же мере и познанию объективного, что обусловлено "субъективным фактором" (когда-тоэтобыло названо именно так). Сегодня субъективность - это, скорее, опосредованное вкачестве объективности; такое опосредование нуждается в безотлагательном и срочном анализе еще больше, чем традиционное. В субъективных механизмах опосредования "продлеваются"; "разбавляются" сами механизмы опосредования объективности, в которые включен любой субъект - даже трансцендентальный. Пресубъективный (präsubjektiv) порядок, конституирующий, со своей стороны, созидательную субъективность теории познания, заботится о том, чтобы факты в соответствии с их стремлениями воспринимались так, а не иначе. По признанию самого Канта, в его дедукции категорий все же осталось случайное "данное" - если разум распоряжается именно этими и никакими другими исходными базовыми понятиями, то это свидетельствует о том, что, следуя логике Канта, должно быть обосновано с помощью категорий. Всеобщность и универсальность опосредования не дают ни права, ни разрешения сводить к опосредованию все, что существует между небом и землей, как будто опосредование непосредственного и опосредование понятия - одно и то же. Для понятия опосредование существенно, понятие по своим свойствам является непосредственно опосредованием; опосредование непосредственности, рефлексивное определение имеет смысл только относительно противоположного - непосредственного. Если неопосредованное есть ничто, то такое опосредование необходимо указывает на то, что опосредовано, это подчеркивал Гегель; последнее, в свою очередь, не существует вне опосредования. Напротив, тезис "не существует опосредованного вне опосредования" обладает эпистемологическим и выражающим отрицание свойством; утверждение невозможности выразить нечто без опосредования вряд ли является чем-то большим, чем просто тавтологией "мышление о нечто и есть мышление". С дефиницией "не будет опосредования, если не будет нечто", дело обстоит как раз наоборот. В непосредственности ее бытие опосредованного положено иначе, чем в опосредовании непосредственного, которое опосредуется. Этим различием Гегель пренебрег.
