За то время, что Иван провёл в лагере ЧВК Моцарт, почти весь контингент успел смениться по нескольку раз, но количество спасённых жизней на операциях с его участием не могло оставаться тайной, как у солдат, так и руководства. Его ценили и уважали, при этом его персона обрастала различными слухами, иногда и с выдуманными подробностями и передавалась от старожилов к вновь прибывающим. Это только поначалу новенькие кичились, строя из себя Рэмбо и рвались показать всем свою крутость, приобретённую видимо в онлайн играх, разных шутерах и насмотревшись фильмов, а вот те, кто уже понюхал пороху, становились серьёзными и понимали, что тут совсем не игра. Грузовики с ранеными, крики и стоны из госпиталя и постоянно уменьшающийся и меняющийся контингент лагеря вправят мозги кому хочешь. Многие после этого осознавали, куда они попали и пытались свалить, наплевав на деньги и обещанную свободу, и у некоторых даже получалось, но система работала как ниппель, сюда легко, назад почти невозможно. Тылы хорошо охранялись, как опытными бойцами, не питающими дружеских чувств к славянскому населению, так и современной оптической электроникой. Поэтому те, кого живьём возвращали назад, уже не пытались вновь совершить побег, да и засылали их потом в такие места, что мало кто из них возвращался в лагерь. Мало кому удавалось дотянуть до конца контракта живым и здоровым, но и такие были. Как им будет на гражданке после всего пережитого, Иван обдумал лишь раз и выбросил из головы. Шугаться похожих на выстрел звуков, смотреть свысока на тех, кто не был в мясорубке и задирать их, упрекая в слабости. Ооо, а если ещё оружие в руки попадет… Да по синей грусти.
Пообедав в столовой, Иван не стал возвращаться в свой корпус, который находился рядом с госпиталем, а присел на бревно рядом с костром, у которого уже сидело несколько человек и протянул руки к поднимающимся в небо языкам пламени.
Смена его на сегодня закончилась, и можно было немного расслабиться. Послушать о чём говорят люди и порелаксировать на огонь, сжигая страшные картины, что увидел сегодня в госпитале и очищая сознание. Это на гражданке он бы постеснялся подсесть к незнакомым людям, а тут это было нормой. Все просто кивнули друг другу и продолжили греться, спокойно беседуя. Вообще Иван заметил, что большинство людей, как бы находится в режиме энергосбережения, стараясь меньше суетиться, меньше трепаться и экономить силы. Постоянные тренировки Ивана по остановке мысленного потока и то, что происходило с контрактниками в лагере, было очень похоже. Только они делали это интуитивно, не задумываясь о результате, в то время, как Иван стремился к определённой цели. Для них освобождение головы от страхов и грядущего будущего было отдыхом, что навело его на мысли, о том, как наши деды пережили Великую Отечественную. Находясь в окопах в постоянном напряжении и ожидании атаки, они просто зависали в таком состоянии полусна полубодрствования с отключенным мысленным потоком. Этот вывод было сделать не сложно, так как за последнее время он и сам научился выходить в какое-то среднее состояние, между бодрствованием и сном, при котором мысли ещё полностью не прекратились, но уже и не так явно атаковали. Этот переход нельзя было пропустить, граница ощущалась довольно явно, и Иван дал ему название: «Альфа состояние», когда максимально расслабляешь тело и сосредотачиваешься на этом, отпустив все проблемы и мысли, но при этом ещё не переходя в просветление, так как нет-нет да лёгкие мысли ещё проскакивают.
У этого состояния ПОЧТИ безмыслия, было своё преимущество. Побыв в нём минут 15-20 можно было неплохо восстановиться в физическом плане, что здорово выручало, когда график работы скачет как сайгак и дёрнуть в операционную могут в любое время.
Задумавшись о своём и ловя инфракрасное излучение от костра, Иван уловил интересную тему беседы. Два бывших заключённых, судя по всему, говорили, что в тюрьмах почти никого не осталось. Лишь старики, ВИЧ инфицированные, да всякое элитное ворьё.
Учитывая, что больше полугода тут не задерживаются, а этих двоих Иван не знал, то можно было предположить, что информация довольно свежая, и это наводило на определённые мысли о происходящем на гражданке.
Одно радовало, что интенсивность боёв спадала. Поговаривали, что финансирование Окраины нашими западными партнёрами резко сократилось, и это было заметно. Раненых становилось меньше, свободного времени больше.
