Она догадалась, что что-то не так, по ней пробежал страх, окутала паника, но она поборола, послушно присела на кровать, и пыталась приспособить глаза ко мраку, чтобы разгадать ситуацию, которая очень ей не нравилась.
– Расскажи мне, что произошло. Мне же страшно.
– Гроннэ произошёл. Скорее, судьба, кара, можно сказать, – молвил он злым голосом, какой она никогда прежде от него не слышала. – Только таким образом можно объяснить смерть Дарвена, затем Героласа, – добавил Берисфар, вздохнул, наклонился, и на его лицо упал лунный свет.
– Геролас мёртв? – удивилась Принцесса, пытаясь разглядеть лицо. Но лунного света было мало.
– Да. Догадайся, кто его убил?
– Гроннэ?
– Он самый. Ещё он убил героя Стэрра. Я кинулся спасти его, и вот…
Берисфар встал, вышел к свету Луны, зажёг наплечную лампу, и показалось его лицо. Серое, покрытое паутинами ожогов и жуткими пузырями. Она бросилась к нему, сорвалась в бесконтрольном плаче, начала трогать лицо гладкими ладонями, нежными пальцами.
Он убрал её руки, отстранился взглядом.
– А мне всё равно, любимый! – воскликнула она, теряя самообладание. – Не важно мне что с твоим лицом, совсем, совсем не важно! Не нужно от меня отстраняться!
– Ты достойна лучшего, – сквозь внутреннюю боль и раздирающее чувство немощности молвил Берисфар. – Королевич не выглядит так, пойми…
– Нет! – она заревела, как бешеная. – Королевич так и выглядит!
– Я пришёл попрощаться…
– Ты не бросишь меня! Я приказываю тебе, как твоя Принцесса!
– Что именно ты мне приказываешь? – не понял он и отошёл назад. Свет упал на остаток его чёрных волос.
– Приказываю… – рыдая пробурчала она, и ей стало так жаль его, печать овладела разумом, заставила думать в самых смелых направлениях. – Останься! Я сделаю так, что эти раны зарастут!
– Нет, любимая. Те раны никогда уже не зарастут. Эта – да, – он обвёл себя рукой, указав на свой облик. – Такие раны могут затянуться со временем. Но здесь, – он стукнул себя в грудь, – такая рана, которую не вылечить.
– Что же это за такая рана, которая больнее, чем предательство любимой?
– Такой раны не существует. И я не предаю тебя. Как раз наоборот. Предательством было бы эгоистичная попытка остаться рядом, подвергая тебя опасности. Моё присутствие может быть заразным, – тихо сказал он и параноидально осмотрелся, выглянул в окно, окатил взглядом звёздный небосвод. – Я теперь больше никакой не герой, моя Принцесса, – сказал он, не отводя взгляд от ярких звёзд.
– Ещё как герой! – крикнула она. – Что происходит? Ты можешь более внятно объяснить, а не крошить мой разум обрывками событий?
– Не могу. Скажу лишь, что за то опасное задание, на которое я отправлялся несколько дней назад, я начинаю платить сполна. Высшие силы зовут меня на тот свет, если таков существует. Совесть, наконец, добралась до меня, хоть я и рассчитывал никогда с ней не столкнуться. А если вкратце, то мы совершили ужасные вещи по приказу твоего отца, и теперь расплачиваемся за это.
– Так это же всё твоя упёртость! Зачем было ехать в Файенрут?
– Мы должны были посмотреть в глаза родителям Дарвена. Я должен был посмотреть…
Берисфар вскрикнул и встал на колено, стиснул зубы от невыносимой боли, сжал пальцами грудь. Принцесса сорвала с него доспех, рванула обеими руками подмышки Берисфара и поволокла к кровати. Положила его на постель, сняла кофту, ужаснулась. Вся грудь была перевязана белой тканью. Местами, где повязки ослабли, выглядывали серые ожоги. Берисфар ничего не делал, просто лежал и смотрел в потолок пустыми голубыми глазами.
– Как это случилось? – спокойно спросила она. Он вздохнул.
