И вот представьте себе такую картину: вся семья Старика (матушка, батюшка, младшие брат и сестра) ходят по комнатам и восторженно причитают: Здравствуй, наш дом! О, наш милый дом! – и прочую чепуху, а мы дрожим в шкафу, покрытые липким потом. Через некоторое время батюшка обнаружил что-то неладное, и радость их поубавилась. Когда же они нашли мои джинсы, женское белье и сломанный стол, им вовсе стало нехорошо, и в конечном итоге апофеозом этого радостного возвращения стал момент, когда батюшка сподобился открыть дверь стенного шкафа. Сами понимаете, картина была потрясающая!
Что было после, рассказывать я не буду. Естественно, я не выдал своих подельников, все взял на себя, но отделался весьма легко: крупным разговором со своим Батюшкой и покупкой нового стола. Но дело не в этом. Главное, что после той истории на женщин я просто смотреть не мог (надо ли упоминать, что «виновницу торжества» я сразу послал со свистом), и если тремя месяцами раньше разочаровался в Великой Любви, то теперь всех женщин просто возненавидел и перестал обращать на них внимание. Может быть, поэтому они начали липнуть ко мне как мухи.
Потом, конечно, я вспоминал все это со смехом, но по району поползли слухи, и долгое время, встречая бывших одноклассников, я слышал: А-а-а, Леон! А ну-ка расскажи, как ты голышом в шкафу стоял! И я с удовольствием рассказывал.
Двери квартиры Старика с тех пор были для меня закрыты, а сам Старик сказал мне, что я полностью рассчитался с ним за Нашу Дуру, и пропал на долгих три года.
КУРС ВТОРОЙ
ЗОЛОТЫЕ КУПОЛА
УВЕРТЮРА 3
Теплым весенним деньком 80-го мы с Джеггером шли вниз по Печатникову переулку. Мы возвращались из Кружки, где изрядно оглушили себя пивом, и настроение у нас было мрачнее некуда: деньги подходили к концу. И вдруг этот Очкарик остановился, резко схватил меня за локоть, и поперхнувшись табачным дымом, прохрипел:
– Смотри, Леон, золотые купола!
– Ты что, ошизел? Протри очки, Джеггер! Откуда здесь могут взяться купола, да еще золотые?
– Да нет, ты посмотри!
Я посмотрел и действительно увидел далеко за домами золотые купола. Узкий просвет переулка ограничивал нашу видимость, но купола было хорошо видно, они сверкали на солнце так, что резало глаза.
– Фантастика! – восхищенно прошептал я, и мы, застыв как два тополя на Плющихе минут десять стояли с раскрытыми ртами и любовались открывшейся нам картиной. Наконец мы пошли дальше. Откуда там купола? – в очередной раз спрашивал я, сворачивая на Жданова. Не знаю, – бурчал Джеггер, раскуривая очередную сигарету.
Через несколько дней мы снова пошли в Печатников, чтобы полюбоваться куполами, но… Не знаю, как это объяснить, но никаких золотых куполов мы не увидели, только один маленький купол сиротливо торчал над домами, да и тот был гнусно-зеленого цвета. Мы не могли придти в себя от изумления.
– Где же они? Джеггер, ты точно помнишь, может, их и не было?
– Да нет, я же не слепой!
Нам осталось только развести руками. Ну, началась мистика, усмехнется скептический читатель. Но клянусь душой (которой нет), что купола были – и самые настоящие! Я не поленился сходить в тот район и выяснил, что зеленый купол принадлежит церкви Петровского Монастыря, и остальные его купола тоже зеленые. Я специально залезал на крышу самого высокого дома и осматривал окрестности, но ближайшие золотые купола принадлежали Успенскому Собору, и понятное дело, с той точки из Печатникова мы никак не могли их видеть. И понять это явление мы не можем до сих пор. Что это было: галлюцинация, больная фантазия, мираж? Не знаю, не знаю… С тех пор золотые купола превратились для нас в Символ, но не такой зловещий, как Черные Вороны, и не такой фиглярский, как Летающие Лошади, а как олицетворение чего-то непонятного, недостижимого, куда-то зовущего, что вызывает ноющую боль в сердце и ощущение ненужности, неприкаянности, безысходности. Как будто что-то прекрасное пролетело мимо, прошуршало, поманило, но стоило только протянуть руку – и исчезло, растаяло в синей дымке, отзвенело серебряным колокольчиком. И ты снова один в серой обыденной реальности, в потоке машин, в толпе ничтожных людей, смешных в своей беготне и суете; один среди безликих домов ненавистного Города, и хочется выть от обиды и бежать, куда глаза глядят, но сил хватает только до ближайшей пивной, и все начинается сначала. Но вновь увидеть Золотые Купола нам довелось лишь через полгода при еще более загадочных обстоятельствах.
МАРШРУТ №1: ЗАСТЕНЧИВЫЕ ХАМЫ
