Автор бестселлеров Стивен Сейлор – одна из ярчайших звезд «исторического детектива» наряду с Линдси Дэвис, Джоном Мэддоксом Робертсом и покойной Эллис Питерс. Его перу принадлежат такие серии, как Roma Sub Rosa, о приключениях Гордиана Сыщика, живописующих империю Древнего Рима в романах «Римская кровь», «Орудие Немезиды», «Когда Венера смеется», «Загадка Катилины», «Убийство на Аппиевой дороге», «В последний раз видели в Массилии», «Туман пророчеств», «Суд Цезаря» и «Семь чудес». Короткие рассказы о Гордиане вышли в сборниках «Дом весталок» и «Гладиатор умирает единожды». Среди других книг Сейлора – A Twist at the End, Have You Seen Dawn? И эпический исторический роман Roma: The Novel of Ancient Rome, не связанный с приключениями Гордиана. Его недавние книги – второй том романа про Рим Empire: A Novel of Ancient Rome и новый роман о Гордиане Raiders of the Nile. Стивен Сейлор живет в Беркли, штат Калифорния.
Недавно Стивен Сейлор выпустил совершенно новую серию книг, дополняющую роман «Семь чудес», о путешествиях молодого Гордиана с целью посетить семь чудес античного мира. Его спутником в путешествиях становится пожилой греческий поэт Антипатр Сидонский. Действие рассказа «Недоразумение в Тире» происходит в 91 году до н. э. в знаменитом античном городе Тире, это эпизод путешествий Гордиана, ранее не изложенный. Гордиан узнает, что в Тире за сотню лет до его визита в этот город единственный раз побывали в земном мире два величайших негодяя мировой литературы, Фафхрд и Серый Мышелов (о чем упоминается в романе Фрица Лейбера «Гамбит адепта», вышедшем в 1947 году и позднее включенном в сборник «Мечи против колдовства»). Пересечение путей многих измерений в Тире может показаться простым совпадением, но, как узнает Гордиан, как на Земле, так и в Нехвоне, все рассказы и рассказчики связаны меж собой тонкой, практически волшебной связью.
– Что это за забавные картинки на стенах? – спросил я. Хорошенькая служанка, пышная блондинка, только что принесла мне третью чашу вина, и картинки казались мне все забавнее. Антипатр, мой попутчик и первый наставник во всем, нахмурил густые седые брови и наградил меня уничтожающим взглядом, который я уже слишком много раз видел за время нашего путешествия. Конечно, мне было девятнадцать, и по римским законам я уже считался взрослым мужчиной, но под этим взглядом я ощущал себя девятилетним мальчиком.
– Гордиан! Может ли быть такое, чтобы ты не слышал рассказы про Фафхрда и Серого Мышелова?
– Серого кого?
– Мышелова.
Тут уже я нахмурился.
– Что такое мыши, прекрасно знаю, но что такое, во имя богов, мышелов?
Антипатр вздохнул.
– Так в Древнем Египте называли домашних кошек, известных своим охотничьим мастерством по части грызунов. Поэтому мышелов – охотник на мышей.
– Ну, да, сам понимаешь, у нас-то в Риме кошек нет, – сказал я, поежившись. Только подумать, такое злобное создание в доме, с острыми когтями и клыками. В путешествиях я пару видел, на кораблях. Вероятно, капитаны очень ценили их способность избавить суда от вредителей, но я предпочитал держаться подальше от этих странных созданий. Как и большинство римлян, я находил их несколько отталкивающими, если не напрямую опасными. Мне рассказывали, что египтяне боготворили этих пушистых зверей, позволяя им расхаживать по улицам и даже жить у них в домах. В Египте я еще не побывал, но сама мысль о том, что египтяне живут вместе с кошками, совсем не воодушевляла.
Со временем, безусловно, мне и Антипатру предстоит посетить и Египет, раз уж там находится Великая Пирамида, старейшее и, по словам некоторых, величайшее из чудес света. А мы намеревались посетить все семь. Только что приплыли из Родоса, где видели знаменитого Колосса, а теперь направлялись в Вавилон, чтобы увидеть Стены и висячие сады.
Сейчас, на полпути между разными чудесами, так сказать, мы оказались в портовом городе Тире, имевшем свою долгую и славную историю. Вероятно, более всего Тир прославился изготовлением пурпурной краски из иглянок, живущих в море моллюсков. Каждый владыка земли считал своим долгом носить одежды, выкрашенные тирским пурпуром. По случаю, поблизости от Тира родился сам Антипатр, так что сейчас он, в каком-то смысле, вернулся домой.
Мысли путались, я продолжал пить третью чашу вина. Антипатр меня опережал, уже четвертую пил. Для него не было свойственно пить неумеренно, но, видимо, приверженность трезвости оставила его из-за близости родного города. Что может быть трогательнее, чем вид старого поэта, погрузившегося в воспоминания детства?
– Египет, кошки, пирамиды… о чем мы там говорили? А, да, о забавных картинках в этой таверне.
