Так вот, кадка эта нужна была к слову, якобы свеклы засолить. Какой свеклы? Ладно бы капусты! Откуда здесь столько свеклы? Да еще и кадка окрасится. Слава Богу, к слову пригодилась. Нет, к Тыльзиным обнаженным валунам пробоинами по доброте. Каким? Любовным, что в груди под сто лет, лучезарятся. Анафрем пошел ночью воды попить, да вышел из дома, наверно, к ручью ходил. А обратно возвращаясь, об дверной косяк головой стукнулся. И так кричал от боли на бабку Тыльзу, что она во всем виновата. Якобы, когда четвертый раз разошлись, то на пятый снова его, как заговорила. А теперь, не жизнь – одни мучения с такой женой. Петухом ведь особо по курятнику во дворе не пройдешься. Оттого-то Тыльза и пришла кадку просить в слезах вся. Не жизнь – одни мучения с таким мужем. И вместе никак, и порознь – тоже. Вот любовь капризная этакая штука. Хорошо, что с Валькой только дружим. Вон, сидит, красавец. А ничего! Хорошенький! Маянный только. Та с любви по-доброму! «Куд – кудах», а что? Мы же дружим! Хоть бабка Тыльза и говорила, что нет такой дружбы – Анафрем тому подтверждение. Но я-то знаю, сердцем чувствую, что дружить умею. А Валька? Он всегда такой. Только последние лет десять – от плохой любви страдает. Болеет. Крепко мучается. Я ему говорю: «Вон, бабка Тыльза с дедом Анафремом душа в душу живут: сходятся – расходятся, по пять раз женятся, любят друг друга, наконец. А нам, зачем такое? Мы дружим – спокойно и без потрясений». А он улыбается. Ну, я к нему как-то пригляделась – а, ничего! Широкий, руки – во! А как работает, глаз не оторвать. Хорошенький! И че ко мне ходит день через день? Хотя… его правда, что дед Анафрем – тоже человек, а бабка Тыльза изгрызла все его сердце. Оттого и пьет. Больно до души она ему. Наверно, лучше б дружили. Холодно… пора печь топить.
– Слышь, Валек! Щас дрова оставшиеся доложу, наруби новых и принеси. Чаю попьем! С вареньем! Ага! Из ягод и грибов с засоленной свеклой! Ой! Иди уже! Что?! Ты что так глазеешь?
– Красивая ты! – буркнул Валька.
– Дурак! Устала я от твоих этих дружеских поклонов! Иди, прошу тебя, Христа ради, дружище!
Правильно бабка Тыльза, когда плакала сегодня утром у меня без кадки, говорила: «Будь Катька настороже! Потому, как петух нынче, тьфу! Мужик – дерзкий пошел, в любви толка не понимает. От него прям бяда! «Куд – кудах!» Пойду к своему Анафрему. Люблю заразу!» И че? Не пошла – побежала. Нет, полетела к измывателю своему. Она же его выбрала, нет, он ее. Тьфу! Выбрались! Даже кадку не взяла! Пролила мне реки слез и сиди, Катька в своей дружбе с Валькой. Молодец бабка Тыльза! Будь здорова и дай Бог нам всем здоровья!
– Катя! Катюша! Катенька!
– Ты че Валек?
– А че? Все Катька да Катька! Е–ка–те–ри–на!
В общем, села я от обморока прямо на коврик из шитых и связанных лоскутов. Цветной такой. Хорошенький, как Валька. Че-то в груди сперло, дышать не могу, кричать не хочу, помираю…
А он, Валька, друг мой, подошел, дрова в ноги мне положил и в глаза смотрит. А я?.. Нет меня…
– Е–ка–те–ри–на! Хочу тебе новую дружбу предложить! За триста верст со всех сторон ехать не надо. Вот – я, вот – ты, а давай жить вместе! Уж очень дружба мне наша нравится, и ты, как человек и,.. как женщина.
«Кукареку! Куд–кудах, куд–кудах!» Бабка Тыльза, дед Анафрем, держите меня!
– Валя, ты чего? То есть Ва–лен–тин? Та неужто я ведра сама не донесу или кадку по любви не выкачу? Ой! Валька! То есть Ва–лен–тин! Пришел – ушел, дружим. Че плохо?
– Ага, плохо. Мы же не дед Анафрем и бабка Тыльза. Мы же эти…друзья.
И поцеловал меня в щеку. Тепло,.. а потом, взял за руки, зараза, будь он здоров и мы все с вами, и все! Бац!.. Какая разница?..
Да, как прижался, весь такой большой и сильный, а внутри, как воробышек. Сердца стук его даже слышала. «Куд–кудах!» Да, как петушок курочку придавил, притиснул, даже крикнуть не успела – зацеловал. Да так крепко, аж дурно стало. В глазах потемнело, ничего делать не могу, таю и все. Жарко…
Уста его сладкие, нежные, и вообще – хорошенький! Ну и что, что друг! Поживем, как друзья! Пущай знают, что и так бывает. Валя… Валечка…
– Катя, – еле переводя дыхание, сказал Валька. Кого-то нелегкая принесла. Открыть? Скребется кто-то в дверь.
– Валюша! Да, ну их всех для здоровья!
И не успев, договорить Валентин Екатерину, взял на руки и понес.
Она полуживая промолвила:
– А дрова?
Валька весь вне себя от счастья, красный, целуя ее на ходу ответил:
– И дрова, конечно!
Так и понес к дровам Катьку, а потом дрова вместе с Катькой. Друг!
А там, за дверью бабка Тыльза и дед Анафрем пришли в гости, чаю попить. А тут… как на дворе, все что хочешь, и дружба, и любовь. Дела…
Че – че? Хорошо… И тепло, и холодно, причем одновременно. А что лошади? Были и промчались, словно жизнь, оставив чей-то след в прошлое.
Хорошенький мой Валька! То есть Ва – лен – тин! Пускай с любовью у него плохо, зато с дружбой все в порядке. Та поживем себе и другим на радость. Нравимся мы друг другу, как человеки. Вчера приходил, а сегодня остался… Добрый!
