Здесь их было много, многократно больше, чем приползло к нам. Но возникало ощущение какой-то простоты и даже пустоты. Даже один самый флегматичный человек испытывает больше эмоций, чем все обитатели этого мира вместе взятые. За всем многообразием чудовищных форм скрывался однотонный, тупой и беспощадный первобытный голод. Я больше не совершал никаких движений, не было никаких огненных истреблений, просто потребовал эту дрянь исчезнуть, и она исчезла. Этот мир стал совершенно пуст и спокоен.
Странно, но это мертвое спокойствие было для меня естественным, я понял, что не хочу возвращаться в шумный мир откуда пришел, я любил его и был искренне рад, что смог его защитить, но возвращаться совершенно не хотел. Портал закрылся, пустой мир и я вместе с ним развеялись, став дополнительной оболочкой моего мира, навсегда защищая его от новых посягательств.
На автопилоте я дошел до комнаты, уже падая на кровать отметил, что я -- снова я, человек или почти человек, а не какая-то невероятная субстанция, осознающая себя и защищающая целый мир от внешних угроз. Ещё я вспомнил Хиарру, ничего о ней не думал, просто отметил, что она существует, и это, пожалуй, хорошо. Запланировав обдумать оба факта утром, я отрубился.
Я вспомнил, что должен был срочно что-то сделать и, возможно, уже опаздывал. Я вскочил с кровати, взгляд сам упал на часы. Верхний сосуд был почти пуст, песок заполнял лишь сужающуюся к отверстию часть, круг вверху песчаного конуса сужался прямо на глазах. Не помню, как одевался или бежал по коридору, словно этого и не было. Я быстро шел по каменной дороге через бескрайнюю степь. Я очень спешил, хоть все ещё не знал куда, иногда пытался бежать, но быстро сбивал дыхание.
Солнце сильно пекло. Запыхавшись в очередной раз, я огляделся и отметил, что травы вокруг почти не осталось, сухая земля растрескалась, кое-где торчали колючие кусты. Нужно было идти дальше, вскоре, я обнаружил, что меня окружает лишь песок, дорога исчезла, и ноги стали вязнуть.
Поднимаясь на очередной бархан, я неожиданно ударился носом и лбом обо что-то плоское и твердое. Отступив я попытался рассмотреть препятствие, это была совершенно гладкая темная стена, не заметить её было невозможно, даже глядя под ноги. Приложив ладони, я понял, что это стекло, оно отсвечивало, не давая рассмотреть, что находится за ним. Я вновь прислонил лицо к стеклу, прикрыв руками глаза с боков.
За стеклом я увидел полутемный бар, кажется он был пуст. Левая дверь приоткрылась, кто-то вошел. Зажегся свет, человек оказался тем самым швейцаром, который "помог" мне выбрать дверь в первый день в Лабиринте. Нужно было попасть туда. Трезво рассудив, что бить стекло руками вредно для здоровья, я ударил по нему носком сапога, стекло выдержало. Я стал пинать сильнее, пробовал бить пяткой -- всё с тем же успехом. Тем временем швейцар покрутил ручку левой двери, и, видимо, удовлетворенный результатом погасил свет и вышел в правую, захлопнув за собой и её.
Песок из-под ног ручейками утекал вниз по склону, я сперва не придавал этому значения, но поток усиливался, и в какой-то момент стало трудно держаться на ногах. Кое-как поймав равновесие, я попытался ударить ещё раз, но тут же упал и покатился вниз с волной песка. Сперва, я подумал, что, докатившись до низа, встану и попробую подняться вновь, но потом заметил, что не верхушка ссыпается к подножию, а весь песок в поле зрения скатывается в середину воронки, где куда-то проваливается. Издали отверстие показалось довольно маленьким, я приготовился упереться в противоположную стенку ногами, но в итоге так и не достав до неё полетел вниз.
Я упал в сеть, которая сразу поехала куда-то в сторону вытаскивая меня из потока песка. Затем где-то сверху сеть отцепилась, я ощутил недолгий полет и упал на металлический пол. Выпутавшись, я встал и огляделся. Я оказался на маленькой площадке, от которой шел арматурный мост к совершенно невероятному строению, оно все состояло из каких-то огромных механизмов, соединенных между собой трубами, ленточными конвейерами и мостами типа того, по которому я шел. Справа, слева, сверху и снизу края чудовищной системы растворялись во мраке. По мере приближения нарастал шум, среди лязга и скрежета можно было различить крики.
Стоило мне оказаться внутри, как мост за спиной отсоединился и, повиснув на цепях уехал куда-то вверх.
