– Подкалывать твою мать не прекращу, учти! – постановил шутливым ультиматумом. – Ей тогда жить скучно станет.
– Тогда предлагай свои варианты, – отозвалась она встречно.
Думал я не долго.
– Так и быть работать над дочкой будем в твоих любимых позах!
В отличие от меня размышляла Алексия куда дольше.
– Я ещё не все их испробовала, чтобы определиться, какие именно мои любимые…
– Вот поэтому и не будет у нас пока ни дочки, ни сыночка. Слишком многому тебя прежде нужно научить, – поцеловал её в кончик носа.
Она смешно поморщилась.
– Да? И насколько многому? – заинтересовалась.
– Очень. Очень многому, – шепнул на ушко, склонившись ниже, оплетая своими руками и прижимая бёдрами к столу.
Моя пара гулко сглотнула, а ритм её сердцебиения заметно ускорился. И ещё больше, когда моя рука принялась задирать подол платья.
О том, что мы вроде как не одни в зале, как-то враз позабылось. Они всё равно на другом его конце, а моя пара здесь, так близко рядом и так сладко пахнет, что моя крыша потихоньку начинала съезжать, склоняя все мысли в одну сторону.
– И когда начнём? – спросила едва слышно, явно не нуждаясь в ответе, подавшись бёдрами мне навстречу. – Обещаю, буду прилежной ученицей…
– Идеальная женщина! – выдохнул, впиваясь в приоткрытые и маняще влажные губы.
Такие мягкие, сочные и сладкие, как самый спелый фрукт. Упоительно. Не целовал их, истязал, наслаждаясь незабываемым вкусом, каждым моментом и откликом желанного тела, его дрожью и податливостью. Я не наврал, когда сравнил её с жаром пустыни. Она куда горячее любой из них. Опаляет не хуже огня, на который так бездумно слетаются ночные мотыльки. Я – один из них. Но самый несгораемый. Впитываю в себя этот жар, пропускаю через себя, загораюсь сам и растворяюсь в этом смертельно-оргазменном мгновении.
И…
– Кхм… – послышался рядом докучливый голос. – Алекс, я бы…
Хотел стать лётчиком.
И стал.
Вдарил, не глядя, действительно отправляя помеху в короткий полёт через весь зал.
И только потом понял, что натворил.
Твою мать!
Уткнулся лбом в плечо своей жены, призывая себя к спокойствию и вынуждая дышать ровнее. Получалось откровенно плохо. Слишком сладко пахла Алексия, не позволяя мне уцепиться за разумные доводы. Было желание схватить и утащить её домой, наплевав на всё, но новый возглас уже от Хании вынудил повременить с исполнением своих грёз. И понять, кого я так красиво записал в летуны.
Рязанова.
Хорошо, не старшего.
Последний, к слову, инстинктивный выплеск силы в последний момент удержал. Криво ухмыльнувшись, залпом допил свою порцию джина и за другой отправился, прекрасно понимая моё состояние и причину произошедшего.
Впрочем, с его обязанностями прекрасно справлялась Хания.
– Папа! Ты совсем с ума сошёл?! – причитала она, помогая подняться с пола одному из близнецов и пристально разглядывая его окровавленную физиономию.
Я же сосредоточился на том, что жёлтое платье дочь всё же сменила на другое, более скромное, хоть и вызывающе алого цвета. Но да ладно. Плечи, грудь, спина и ноги закрыты – и то хлеб.
– В порядке? – только и уточнил, так и не отодвинувшись от Алексии, которая моими стараниями полулежала на сервированном столе.
– Конечно нет! – вновь возмутилась подросток. – Тебя так ударь, ты бы в порядке был? – бросила укоряюще. – Очень больно? – поинтересовалась уже у Кирилла, аккуратно трогая вывихнутую челюсть.
На мгновение даже чувство вины одолело. Но только на мгновение. Во второе вспомнились его признания на крыше, и как потом Хания плакала из-за этого, когда я к ней пришёл… не ударил второй раз только потому, что далеко находился, а в мои плечи впились пальцы жены, явно уловившей мои эмоции по отношению к парню.
– Всё нормально, – едва ли внятно прошамкал тот, тоже трогая подбородок.
Демьян на это только глаза закатил.
– Иди сюда, блюститель нравственности ты мой, – сам же подошёл к брату. – Говорил же, забей и давай просто уведём Анютку на прогулку, но не-ет, так неправильно, видите ли.
Секунда промедления, едва слышный хруст, короткий болезненный рык и челюсть Кирилла встала на место. Тут и моя пара ощутила вину, пополам с сожалением. Но как держалась за меня крепко, так и не отпустила. Её эмоции я разделял. Теперь, когда морок страсти рассеялся, прекрасно понимал, что учудил на глазах собственной дочери. М-да…
– Извини, – проговорил, впрочем без грамма раскаивания для пострадавшего. – А теперь, дочь, на пять шагов от него, будь добра, – почти приказал, выпрямляясь и помогая жене принять вертикальное положение.
Тонкие пальчики соскользнули с моих плеч ниже, но отодвигаться Алексия не стала. Наоборот, снова придвинулась максимально близко. Крепче обнял её.
Хания тем временем от Кирилла и правда на пять шагов отошла, но обеспокоенно смотреть на него не перестала. Раздражение по этому поводу задушил на корню. Не запрещать же им общаться в самом деле? Друзья детства же, млин, на мою голову!
– И чего она в нём нашла? – пробубнил себе под нос, кривясь при виде того, как мило в ответ улыбается парень, прежде чем уйти в сторону уборных.
