— Конечно. Позовём сотрудников, нажарим шашлыков. В конце концов у нас есть хороший повод собраться, — а потом оборачивается ко мне. — Так что, Линочка, в эту субботу ждём у нас. Я с тобой потом свяжусь, мы обсудим детали, и я скажу, кому отправить пригласительные. Поможешь мне?
— Конечно, помогу, но быть не обещаю. В эти выходные не с кем будет оставить сына.
— Глупости, бери его с собой. Мы пришлём за вами водителя. Да, дорогой? — обратилась она к мужу.
— Конечно.
Потом они скрылись за дверями кабинета.
* здравствуй дорогой
** здравствуй, мама
ДАВИД
— Мам, ты серьёзно собираешься собрать сотрудников у нас дома?
— Конечно, а в чём проблема? Не всех, конечно, но начальников отделов позовём. Многие с нами почти с самого начала. Они — наша семья. Благодаря им, наше дело растёт и развивается. Своих сотрудников нужно любить, и показывать им это. Запомни это, дорогой, — поучающе сказала мама.
Немного обговорили дела с отцом, и, получив несколько ценных советов, мы попрощались. Они уехали, сообщив, что ждут меня вечером к ужину.
После ужина я засобирался домой.
— Ты куда? — дивилась мама.
— Моя квартира готова. Я переехал туда в субботу. Так что, я домой.
— Тебе так плохо с нами живётся?
— Мама, мне уже тридцать четыре, и жить с родителями, как-то не очень. Не находишь?
— Семья должна жить вместе. Это нормально, — возразила мама.
— Это нормально, когда тебя не пилят изо дня в день, что ты всё ещё не женат.
— Хочешь сказать, что ты из-за меня не хочешь жить с нами. Аншноракал*.
— Ана, отстань от сына. Он уже не мальчик, в твоей опеке не нуждается, — вмешался отец.
— Мама, я живу один с восемнадцати лет. Вы сами отправили меня учиться за границу. Я тебя очень люблю, но, чтобы нам не ругаться, я буду жить отдельно.
— Ну, ты хоть ужинать к нам приезжай, — сдается мама.
— Каждый день не смогу, но обещаю, как можно чаще.
*неблагодарный
ЕВА
Он отдаляется. Я чувствую это. Не то, чтобы он сильно изменился, но мысли его витают где-то всё чаще.
— Ева Анатольевна, Вас там спрашивают, — в кабинет заглянула администратор, прерывая мои размышления.
— Кто?
— Женщина какая-то. Миронова Анаит.
— Пригласи, — моё сердце бешено заколотилось.
Если я правильно поняла, это мама Давида. Вот, это удача. А я всё думала, как мне с ней познакомиться. Кажется, я сейчас наживу или врага, или союзника. Я очень надеюсь, что всё-таки второе, если всё правильно обыграть. Дверь снова открылась и в кабинет зашла невероятно красивая женщина. Ухоженная, элегантно одетая, чёрные как у Давида волосы уложены в элегантный пучок. А на лице — добрая улыбка. От сердца отлегло. Она точно не пришла попросить оставить её мальчика. Улыбаюсь в ответ.
— Здравствуйте, проходите.
— Здравствуй. Меня зовут Анаит Вардановна, я мама Давида.
— Я догадалась. Что привело Вас ко мне? Может, чай или кофе?
— Спасибо, ничего не нужно. Мой сын не спешит нас знакомить, вот я и решила прийти сама. Вы не против?
— Что Вы… Я только за, — с каждой фразой эта женщина мне нравилась всё больше.
— Расскажите мне, милочка, какие у вас отношения с моим сыном. И чего Вы от них хотите.
— Я могу быть честной?
— Вы обязаны ей быть! — эмоционально говорит она.
— Я люблю Вашего сына и хотела бы стать его женой, — говорю я, и жду приговора. На мои слова женщина улыбается.
— Приятно это слышать. А теперь, я хочу узнать подробности. Так что, жду Вас завтра к ужину. Адрес знаете?
— Нет, — чувствую себя неуютно, потому что Давид не соизволил меня пригласить к себе ни разу. Анаит Вардановна замечает моё смущение и ободряюще улыбается.
— Не стоит грустить, деточка, — переходит она на "ты". — Завтра в пять я жду тебя. Запиши адрес. И ещё, Давиду не говорите. Это будет наш маленький секрет, — женщина уходит, а я вскакиваю с кресла и совершаю некое подобие победного танца.
— Да-да-да! — от улыбки уже болят щеки, но я не могу прекратить улыбаться.
Мама Давида — моя союзница, а значит, победа в моём кармане.
К ужину с будущими родственниками я готовлюсь тщательно. Выбираю элегантный брючный костюм персикового цвета, делаю лёгкий макияж и ровно в пять въезжаю в ворота особняка.
Дом большой, но не слишком. Он не вычурный, а какой-то уютный. Видно, что строили для себя, а не для того, чтоб показать всем, как много у них денег. Дом окружает огромная ухоженная территория.
Анаит Вардановна сама вышла меня встречать. Мы устроились на кухне за небольшим чайным столиком. Она подала мне чай и выпечку.
— Я надеюсь, на диетах ты не сидишь? — ставя вазочку с печеньем и тарелку с пирогом, спрашивает женщина. — Я сама пекла. Ужин в пол восьмого, так что, можно съесть по кусочку.
На диетах я сидела периодически, но говорить об этом не стала. А с удовольствием положила себе кусочек пирога с вишней.
Анаит Вардановна расспрашивала обо всем. Про мою семью, про салон и, конечно, про наши с Давидом отношения. Я была максимально честной и открытой. Почему-то была уверена, что ложь женщина распознает сразу.
— Мам, я дома, — услышали мы Давида, прежде чем он зашёл на кухню.
— Ева, что ты тут делаешь? — забыв поздороваться, спросил он.