Мне кажется, у меня выросли крылья. В понедельник на работу не иду, лечу. Предвкушаю встречу с шефом. Глупо, наверное, но я успела соскучиться. Ах, любовь, любовь, ты лишаешь нас мозгов. Соберись, Лина, чем выше взлетишь, тем больнее падать, будь разумной. Ну, или хотя бы попробуй ей быть. Говорила я себе по дороге от сада к офису.
— Здравствуйте, Давид Всеволодович, — здороваюсь я, как только шеф заходит в приёмную.
— Здравствуй, Лина, ко мне зайди, прямо сейчас, — просит он серьезным тоном и скрывается в кабинете.
Беру органайзер и иду в кабинет. Не могу понять, что могло случиться с самого утра. Стоит мне пройти в дверь, как она закрываться за моей спиной. Меня разворачивают и впиваются в губы.
— Думал не дождусь, — спустя пару минут страстного поцелуя, шепчет мне Давид.
— Как дурак боялся, что ты передумаешь.
— Не передумаю, но так лучше не делать. Я же просила, на работе знать не должны.
Давид вздыхает и отпускает из своих рук. Я легонько целую его в губы.
— Давайте работать.
— Давай, — снова вздыхает он и проходит за стол.
День проходит в кутерьме дел. В обед заглядывает Олег.
— Пообедаем?
— Нет, Давид Всеволодович обедает у себя, я не могу выйти.
— Может хоть чаю выпьем?
— Извини, Олег, но сейчас не могу. Мне нужно закончить с документами, а я ещё электронку не разбирала. Давай в другой раз.
— Ладно, — он уходит, а я выдыхаю.
Я боюсь, что Олег обо всём узнает. Если он вёл себя не совсем нормально, пока у меня с Давидом ничего не было, чего ждать от него сейчас, даже не представляю. Еву, хоть я и не видела ее уже почти месяц, списывать со счетов тоже нельзя. Уж слишком убедительной она была.
— Лина, зайди — слышу по селектору.
Улыбаюсь как дурочка, пока иду до дверей, но всё же умудряюсь стереть довольное выражение лица, и в кабинет захожу уже серьёзной.
— Вызывали, Давид Всеволодович?
— Ты поела?
— Нет, пока.
— Присаживайся.
— Но, это ваша порция.
— Ты опять споришь с начальством.
— Простите, постараюсь не спорить, — улыбка всё-таки растягивает мои губы. Я присаживаюсь за стол, и мы вместе обедаем.
— Я не смогу подвести вас домой. Работы много.
— Ничего страшного. Мы прекрасно справимся, тем более, погода хорошая.
— Я заеду вечером? — интересуется Давид.
— Что приготовить на ужин?
Давид откидывается на спинку стула и довольно смотрит на меня.
— Из твоих рук я готов есть что угодно.
— Неправда, но приятно. Комплимент засчитан.
Обед заканчивается десертом, на который был подан долгий сладкий поцелуй от моего шефа.
Погода сейчас действительно улучшилась. После холодных и дождливых дней, пришло бабье лето. А в душе вовсю цвела весна. Хотелось любить всех вокруг, и радоваться каждому пустяку.
Держать себя в руках на работе плохо получалось не только у Давида, но и у меня. Рук я, правда, не распускала, но и препятствий не чинила, когда это делал шеф. Поцелуи украдкой, лёгкие прикосновения, как бы невзначай, к вечеру от этих игр желание разыгрывалось так, что дождаться, когда уснет Тигрёнок, было пыткой. После секса в моей тесное ванной, Давид снова заговорил про переезд к нему. Но я боялась потерять самостоятельность полностью.
Сегодня Олег зашёл с утра и принёс мне мой любимый шоколад.
— Какие планы на выходные? — спросил он.
— Не знаю, возможно поедем к родителям.
— Погода хорошая, может сходим погуляем?
Ответить не успеваю, в приемную заходит Давид. Его лицо мгновенно преображается, брови почти сходятся на переносице, взгляд становится просто обжигающе холодным.
— Лина, вчерашние отчеты готовы? — без приветствия спрашивает он.
— Почти, маркетологи ещё свой не принесли.
— Мне на стол, сейчас, — зло говорит Давид и скрывается в кабинете, громко хлопнув дверью.
— И что это было? — посмеивается Олег. — Ему отказали в утреннем сексе?
— Ладно, Олег, иди работать, — оставляю его реплику без комментария. Звоню маркетологам, прошу поторопиться с ответом, беру готовые бумаги и иду в кабинет шефа.
Он сидит в кресле, нервно постукивая пальцами по столу.
— Что успело случиться? — подхожу ближе и кладу на стол папку с отчётами.
— Что он тут делал?
— Принес мне шоколадку, — Давид переводит на меня своей мрачный взгляд.
— Мне его уволить?
— Нет, он хороший специалист.
— И что ты предлагаешь?
— Доверять мне, — он отворачивается, пальцы не перестают отстукивать нервный ритм.
— Давид Всеволодович, дышите спокойней.
— Что?
— Дышите спокойней, говорю, а то скоро засвистите как чайник.
— Я хочу, чтоб он знал.
— Нет, будет знать он, будут знать и другие.
Мой ответ ему не нравится, он снова отворачивается. Иду к двери, закрываю её на замок и возвращаюсь к своему шефу. Сажусь к нему на колено, обнимаю лицо ладонями. Заставляю посмотреть на меня.
— Ты что, ревнуешь? — улыбаюсь я.
— Я злюсь, — бурчит он. — Какого чёрта он крутится возле тебя?
— Он крутится возле меня полгода и безрезультатно. Так будет и дальше.
— Наверное, я всё-таки его уволю.
— Не надо, — целую сжатые в тонкую линию губы. — Ты только мне доверяй, у тебя нет повода для ревности, — снова лёгкий поцелуй.
Давид резко хватает меня за талию, сжимает до боли и говорит, глядя в глаза: