- Ничего. Ты ведь поймешь, чем он болен, и скажешь, что ему поможет. – отмахнулся Саймон. Мы ехали на лошадях. Ужасное средство передвижения привело меня в панику, которую я тщетно пыталась скрывать. О том, что их привело за мной, они сообщили только после того, как мы покинули людное место. Мне показалось, что все провожающие прощально машут мне руками. Это мы еще посмотрим. Конечно, инквизиторы сильные, но они люди, а с ними можно просто подраться. Если что – без боя я не сдамся.
Ехать во дворец очень не хотелось. Нас везли именно туда. Когда я размышляла о том, где обитают люди, наделенные властью, я очень отдаленно понимала, где они могут обитать на самом деле. По крайней мере, больной ребенок лежал именно там.
Я не очень люблю детей. Они еще хуже мужиков. Из всей вариации я бы лучше завела бы собачку, от них хоть ответная благодарность есть, и они не скрывают привязанности. не то, что некоторые женатые коллеги.
Когда стало ясно, что мы уже почти приехали, мне стало совсем не по себе. Не хотелось ехать за этими во дворец. Уж лучше там, в избушке без света, где живет нищенка. Но выбора у меня не было. К тому же, действительно, может быть, этому ребенку просто нужен будет аспирин. Время покажет.
Королевский дворец. Точнее, замок. Что тут сказать? Когда я насмотрелась на каменную кладку, стало не просто скучно, а еще и страшновато. Для местных жителей, конечно, это было обычное здание, с окошками, бойницами, многочисленными решетками. В коридорах полы выложены почти цивилизованно. Вообще внутри замок смотрелся ничего, как гостиница в теплых странах. До огромной центральной залы идти пришлось столько, что я помянула лошадку, на которой сюда приехала, добрым словом.
От залы разбегались многочисленные проходы. Еще здесь были лесенки и лестницы. Местами встречались витражи. но высоченная крыша, которая отсюда не была видна, явно была не из стекла. Я вспомнила, как недавно в моем мире во Франции горел известный собор, и притихла. вообще-то, это был не собор. Быт средневековый. Убранство тоже, хотя оно и было дороже, чем во вех домах, где я побывала.
Мельком меня посетила мысль, что вот сейчас меня представят их величеству. А я – в не очень чистых джинсах, и в майке, которая стала мне велика и свисала и болталась, как будто мне ее подарил старший брат. Должна признать, что из-за полной неразберихи или, может, из-за непривычной обстановки я похудела, и из-за суеты не могла как следует оценить это радостное событие.
Пока мы шли по пыльному коридору, я пыталась себе представить, что меня ждет. Если этот сынок такой же стремный, как родители, то мне с ним придется обращаться, как с сыном новых русских. Должна признать, что условия были лучше, но все же я бы предпочла оказаться среди знакомых предметов интерьера. Я даже согласна терпеть двух ведьм и одного открытого к сексуальным приключениям их помощника. Я к ним привыкла, в конце концов, и они мне как родные. К счастью, у меня здесь была Вита, а это, какое-никакое, знакомое лицо.
- Как ты думаешь, этот сын инквизиторов симпатичный? – подало голос это лицо.
- Ты о чем-нибудь другом думать можешь? – спросила я.
- Могу, если мне не страшно. А сейчас мне страшно.
Я заговорщески оглянулась. Инквизиторы проводили нас до замка и разошлись, и сейчас за мной шли только трое из них, включая родителя. Он вел себя спокойно и уверенно. У меня была слабая надежда, что эти люди в адеквате, и им действительно нужна медицинская помощь, а не голова ведьмы.
Нас привели в серую комнату с завешанным окном. Я вспомнила старый фильм, где ребенку внушали, что он болен, и держали в сырой комнате. Это делали злодеи. но отец показался мне вполне нормальным. Я прошла в комнату, и оказалась около кровати. Оглядевшись, я поняла, что Виту со мной не пустили. Ну, и ладно. Пусть там их разглядывает, выясняет, симпатичные они или нет.
В огромной кровати с тяжелым средневековым бельем лежал человек. Я замерла в неловкости.
Начать стоит с того, что здесь было очень темно и сыро. Для жилого помещения эта комната не подходила. К тому же, как назло, сын оказался моим ровесником, к тому же, вполне в моем вкусе. Если не считать болезненного цвета кожи и мешков под глазами, он выглядел нормально.
- А, ведьма. – тихо сообщил он. – Ну, как, нормально меня спрятали?
- А зачем тебя прятать? – растерялась окончательно я, но потом поняла, в чем дело.
У сына инквизитора было воспаление. Это явно была инфекция, и ему нужно было какое-нибудь жаропонижающее.
- Где ты ее подхватил? – удивлялась я, оглядывая больного.
- Не скажу. – пробурчал он и добавил: - Только отцу ничего не говори, пожалуйста. Он думает, что меня покусала скотина.
Я промолчала. Эту "скотину" Ронни – так звали больного – явно подобрал где-то на обочине шоссе часа в два ночи, где она пасется по работе, и проверял ее в не санитарных условиях. Странное происхождение болезни плохо сочеталось со вполне серьезным видом больного. Он верно оценил мой настрой и попросил:
