– Вовсе нет, мой дорогой Наблюдатель. Морочить голову – это ваше недавнее увлечение. Вы призваны помогать мне всесторонне оценивать ситуации, а ведёте себя как прокурор в суде. Устраиваете мне допросы с пристрастием вместо того, чтобы помочь разобраться в сложившейся ситуации.
– Простите меня, Софи. Видимо, я был слишком резок и необъективен. Что, безусловно, недопустимо. Я ваш Наблюдатель. Мне несвойственны оценки и выводы. Я лишь, констатирую факты. А предполагаете уже Вы самостоятельно. Раз так, то Вы вправе отказаться от моих услуг.
– Нет-нет, господин Наблюдатель. Без Вас я точно не смогу адекватно оценивать всю ситуацию. Тем более, я теперь знаю, каково это потерять муза.
Некоторое время назад я перестала писать. Я пыталась сесть за начатый роман, но всё было без толку. Я пыталась начать писать новые вещи, но дальше завязки сюжета дело не двигалось. Будто что-то внутри не пускало меня дальше. Я вспыхивала, как спичка, и сгорала за секунды, так и не успев распалить что-то большее. Я понимала, в чём дело. Из моей жизни ушло вдохновение. Это, правда, что у каждого писателя и поэта есть своя муза. Моё вдохновение было мужчиной, старше меня на пятнадцать лет, с солидным багажом знаний, и всего прочего. Сам он говорил про себя: «Сомнительный из меня муз. Я скучный, старый дядька, совершенно замотанный, с головой погружённый в свою работу. Друзья за глаза зовут меня занудой и тюфяком. Я это знаю точно. А ты говоришь мне, что я – твоё вдохновение…. Какой из меня муз?».
«Самый лучший!» – отвечала я, «все, кто тебя знают, особенно, давно, привыкли к тебе и уже не замечают того, что вижу в тебе я».
«А что видишь ты?» – спрашивал он. «Я смотрю на тебя издали, и вижу совершенно иначе» – отвечала я. «Иначе, это как?» – спрашивал он.
– А вот, представь, что ты долго шёл по густому лесу, продирался сквозь чащу, а потом, вдруг, вышел на равнину, и вдали ты увидел прекрасную гору, вершина которой покрыта снегом и сияет в лучах солнца так ослепительно, что у тебя при одном взгляде на неё дух захватывает! И нет больше слов. Одни междометия вырываются из груди с порывистым дыханием. Вот так я смотрю на тебя. Ты – мой прекрасный Монблан.
– Ох. У меня даже дыхание перехватило.
– У меня тоже.
– Так Вы пытались найти в этом мальчишке новый источник вдохновения, Софи? Да Вы, шалунья, как я погляжу.
– Вы опять делаете выводы, господин Наблюдатель, хотя только что извинялись за свою пристрастность. Давайте, либо найдём баланс в наших отношениях, либо расстанемся навсегда. Вы призваны помогать мне, а не пытаться со мною бороться.
– Да-да, Софи, я с Вами абсолютно согласен. Пожалуйста, продолжайте, я клянусь, что не буду Вам мешать! Мы немного отклонились от темы нашей беседы о мистере Овере. Если быть точным, уклонились ровно два раза. Вы начали рассказывать мне об одном, потом перешли на другого, а теперь, на сцене появился третий! Как Вы любите тройственные союзы!
– Да, дорогой Наблюдатель, в наблюдательности Вам не откажешь. Что ж, тройка – это магическое число. Первое проявление силы в действии, либо союз, либо конфликт. Одним словом, триединство. Ведь, я уже и сама поняла, что вся эта история с мистером Овером возникла не на пустом месте.
Мы с мистером Овером вошли в игорный зал.
– Ну, с чего начнём? Я предлагаю сразу сесть за покерный стол. Там я по ходу игры могу рассказать Вам основу своей теории.
«Пожалуйста», ответила я, «у меня пока нет желания Вам возражать, Геймс».
– Может, бокал шампанского? Или лучше, продолжим пить виски?
– Как Вы могли подумать, что я соблазнюсь на дьютифришный Дон Периньон? Виски, 18 летней выдержки, однозначно!
Мы взяли в баре по бокалу Чиваса, и присели за свободный покерный стол, пока другие игроки и крупье не спешили к нам присоединиться, завели беседу. Со стороны она больше походила на пространную светскую болтовню, и никто не догадывался, что за нашим столом затевается что-то сродни магии. И Генри начал:
«Вы уже поняли, Софи, что я неслучайно подошёл к Вам в том баре. Я сразу увидел в Вас признаки игромана, и как вижу, не ошибся».
Предупреждая все мои возражения, он тут же продолжил: «Конечно, Софи, я не имею в виду обычную слепую страсть к игре. Скорей наоборот, Вы человек, который любит и умеет играть, Вы склонны к аналитическому подходу. Именно поэтому Вы и занялись теорией игр. Собственно, как и я».
Я утвердительно кивнула головой ему в ответ, а он продолжил свою речь после небольшой паузы, внимательно посмотрев мне прямо в глаза.
