ЛJвочка в виде знаменитого писателя Льва Николаевича Толстого, автора "Детства" и "Отрочества", присутствовал в ее жизни с детства. Ее мать Любовь Александровна была ближайшей подругой ЛJвочкиной сестры Марии Николаевны. Мальчиком он неистово влюбился в Любу, которая, будучи тремя годами старше, предпочитала общество других кавалеров. Один из припадков ревности кончился тем, что он столкнул предмет своей страсти с крыльца, она повредила ногу и долго не могла на нее ступать. Сами повести ЛJвочки, принесшие ему первую литературную известность, были сюжетно связаны с семейством ее деда, с которым автор неоднократно кутил в молодости. Дед Александр Михайлович Исленьев, выведенный под именем Иртеньева, завзятый картежник и распутник, уведя жену у князя Козловского, тайно с ней обвенчался. Бабка Софья Петровна, урожденная графиня Завадовская, принесла ему шестерых детей, беда только, что этот брак хлопотами Козловского был признан недействительным. Ставшие незаконными дети получили выдуманную фамилию Иславиных. Бабка, девочкой выданная насильно за старого пьяницу Козловского, немало также настрадалась от своего нового сожителя. Особенно ее ужасала мысль, что Исленьев способен все спустить за карточным столом, оставив детей без гроша. Предчувствие это частично сбылось после бабкиной смерти: он проиграл соседнее с Ясной Поляной село Красное, где она похоронена. Дед, потеряв Софью Петровну, скоро утешился, женившись на знаменитой красавице Софье Александровне Ждановой, la belle Flamande повести "Детство". Она родила ему трех дочерей. После потери Красного Исленьеву с многочисленным семейством пришлось перебраться в Ивицы Одоевского уезда, имение новой жены. Любовь Иславина чувствовала себя неуютно в доме мачехи, мечтала вырваться. Случай скоро представился. Шестнадцати лет отроду она страстно влюбилась в доктора Андрея Евстафьевича Берса, выходившего ее от мозговой горячки. Про доктора, который был 18 годами ее старше, говорили, что у него некогда был роман с матерью Тургенева. Хотя в глазах Исленьевых небогатый немец был Любе не пара, она настояла на своем. Когда ЛJвочка в феврале 1854 года, накануне отъезда в Дунайскую армию, пришел навестить свою детскую пассию, в семействе Берсов уже было восемь детей (да еще пятеро умерли). Они занимали тесную, лишенную солнечного света казенную квартиру в Кремле: доктор служил по Дворцовому ведомству. Для нее, неполных десяти лет Сонечки Берс, посещение знаменитиго автора, в военном мундире, было дорогое, памятное событие: после его ухода она повязяла бант на ножке стула, на котором он сидел. Большие куски из его повести она знала наизусть, а несколько строк написала на бумажке, которую зашила в качестве талисмана в подкладку своего гимназического платья. Он снова мелькнул в их доме через два года, по возвращении с Крымской войны.
ЛJвочка прочно утвердился на ее горизонте летом 1862 года, когда он стал регулярно ездить к ним на дачу в Покровско-Стрешнево. Дом Берсов был гостеприимный, постоянно полон гимназистами и кадетами, товарищами сыновей. Магнитом для них были три миловидные девушки, старшей из которых, Лизе, было двадцать лет. Она сама, двумя годами моложе, как положено в таком возрасте, много думала о замужестве. Младшая, порывистая непоседа Таня, не столь красивая, как сестры, была всеобщей любимицей и страшно избалована. Она пела приятным контральто, ЛJвочка с почтительной насмешливостью именовал ее мадам Виардо.
Считалось, что граф ездит к Берсам из?за Лизы, но она, Соня, была другого мнения. Она много думала о нем, и 16 лет разницы в возрасте перестали казаться препятствием. Заметив ее интерес, Таня однажды спросила:
-- Соня, ты влюблена в графа?
-- Не знаю, -- ответила она, тут же добавив, что два его брата умерли от чахотки (вспоминая это сейчас, она не удержалась от улыбки: ответ достойный докторской дочери).
-- Вздор, -- заявила сестра, -- у него здоровый цвет лица, да и папе лучше знать.