Чуть меньше винтовочного, чуть больше автоматного. Этакий промежуточный. Сергей вспомнил, как выглядели патроны, которые им показывал на уроке ОБЖ учитель — бывший вояка. Гранату давал посмотреть, черную, ребристую, настоящую лимонку, еще пугал, что может взорваться. Даже один раз принес магазин от «калаша» и разрешил разрядить-зарядить.
— Паш, а винтовка эта немецкая?
— Поцему немецкая? — обиделся товарищ Поводень, — Наша, русская. Яё ясцо при царе какой-то офицер придумал…
— Калашников? — вырвалось у Сергея.
— Ня помню. Может, и Калашников…
Сергей недоверчиво посмотрел на автомат. Правда, что ли, вариант АК двадцатых годов?
А он еще думал предложить чертежи автомата. Зачем чертежи, если в этом мире автоматы еще при царе придумали. Под промежуточный патрон.
— Отдам я, пожалуй, своё ружье в музей, — мечтательно произнес Паша, — А цто? Будет и у нас в Загорках свой собственный, поцему нет? Дети будут приходить, смотреть, с цем их отцы от беляков отбивались…
Будет, будет здесь свой музей… Может, энтузиаст Паша его и создаст. Вот и проблема твоя разрешиться, Сергей Аркадьевич, нужно будет только подождать до сорокового года, пока местный крестьянин откопает артефакт…
— Ну, ты, Сярежа, приходи через нядельку. Процитаю я над тобой заговор от пуль, от всяго. На Андрея Наливу. Запомнил? На Наливу.
Алена по своему обыкновению поглаживала Сергея по груди.
Синяки и побои прошли, беляки были разгромлены. Разве что нога изредка стреляла болью. Причин задерживаться в Загорках больше не было. У Сергея были мысли отправиться в город, но ленивая натура пока еще брала верх. «Поработаю пока у Никитича, там посмотрим…»
Недавно похоронили Данилу. Над гробом рыдали женщины и даже мужики, не скрываясь, смахивали слезу. Даже сам Сергей, на что уж наше время не приветствует мужские слезы, и то чувствовал, как они наворачиваются, на глаза, предательские капли.
В ночь нападения отряда капитана Ждана несколько беляков ворвались в комнатку Данилы. Он жил прямо в волисполкоме. Уж понять, что точно произошло, сложно, но, судя по всему, пара беляков решила, что безногий и безобидный — синонимы (если они, конечно, знали такое слово) — и, решив поиздеваться над Данилой, подошли слишком близко. На расстояние вытянутых рук.
Одному Данила проломил висок кулаком, в секунду даже не задушил, сломал шеи еще двоим, и уже схватил было трофейную винтовку, как его расстреляли.
Сергей поморщился, чувствуя опять пощипывание в глазах, и погладил по голове Алену.
— Добрый день.
В калитке стоял Вацетис.
Алена мгновенно ощетинилась. Сергей попытался было улыбнуться — все-таки латыш спас ему жизнь — но улыбка искривила губы и пропала. Не вызывал этот человек симпатии, все равно не вызывал.
Вацетис, не улыбаясь вовсе, прошел в калитку, за ним во двор проникли еще два человека — молодые парни. В белых рубахах с расстегнутыми воротами, в белых кепках. Такие же неулыбчивые.
— Цто вам нужно? — Алена мало что не шипела.
— Вы знаете, гражданка Выреева. Книга.
— Не отдам!
Сергей замер. Он не знал, на чью сторону встать.
— Тогда, — Вацетис улыбнулся, криво и неприятно, — с нами поедете ВЫ.
— А ты заставь мяня!
— Либо поедете со мной… — Вацетис извлек из кармана револьвер, — либо мы перешагнем через ваше мертвое тело и найдем книгу сами.
Вацетис смотрел очень серьезно, немного походя на Темного Властелина из книг. Сегодня он изменил своей обычной гимнастерке и был одет в черную одежду: сапоги, штаны, подпоясанная рубаха. Поверх всего, несмотря на лето — расстегнутый черный плащ.
— Ты ницего не забыл? — прищурилась Алена.
— Нет, — так же криво усмехнулся Вацетис, — Не сообщайте противнику о своей силе, и он не обнаружит вашей слабости, гражданка Выреева.
Латыш надменно взглянул на колдунью сверху вниз.
— В вашем заговоре «от всего», — он выделил последние слова, — не упомянуты благородные металлы. Серебряные пули…
Вацетис покачал револьвером.
— По какому праву? — Сергей неожиданно осознал, что загораживает Алену.
Вопрос был истеричным и глупым: ствол права Вацетиса смотрел Сергею прямо в живот.
Латыш, который, казалось продолжал смотреть на Алену сквозь ее заступника, перевел взгляд на Сергея:
— Сектант. Вам какое право нужно, гражданин Вышинский. Устроит ли вас такое?
Вацетис извлек из-за пазухи сложенный лист бумаги. Развернул и показал.
Сергей выхватил из текста, напечатанного на машинке, фразу: «…Всем гражданам Союза С. С. Р. оказывать содействие в деятельности сотрудников И. И. Ф. Сотрудники имеют право привлекать к деятельности И. И. Ф. любых граждан на любой основе…». Внизу было набрано «Народный комиссар В. С. Н. Х.» и стояла подпись. Буква «Ф», похожая на вонзенные с размаху ножницы, и разборчивая фамилия «Дзержинский».
— Где здесь сказано, что вы можете арестовать Алену?
— Арестовать? Она пойдет с вами добровольно…
— Ага, жди! — высунулась Алена из-за спины Сергея и резко замолчала.
Вацетис вытянул левую руку и разжал ладонь. Из нее выпал и закачался на черном шнурке некий непонятный предмет. Алена глядела на него, как на приговор.
— Ведь так? — с нажимом произнес Вацетис, — У вас есть выбор.
