«НЕЙРОС» - продолжение цикла «РЕФЕРЕНС». Роман о жизни беспризорных подростков в мире депрессивного киберпанка. О выброшенных обществом детях, которых жизнь толкает на странные поступки. «Они не различают добра и зла, потому что это яблоко съели взрослые. Они не были изгнаны из врат Эдемских. Им стало скучно, и они ушли». _____ Это роман одновременно Young Adult и 18+. Его героям 15–17 лет, поэтому Young Adult. Они рано повзрослели, поэтому 18+. Sex, drugs, rock-n-roll. Live fast, die young. No future. Всё то, на чём выросли мы.
Annotation
«НЕЙРОС» - продолжение цикла «РЕФЕРЕНС». Роман о жизни беспризорных подростков в мире депрессивного киберпанка. О выброшенных обществом детях, которых жизнь толкает на странные поступки.
«Они не различают добра и зла, потому что это яблоко съели взрослые.
Они не были изгнаны из врат Эдемских.
Им стало скучно, и они ушли».
_____
Это роман одновременно Young Adult и 18+. Его героям 15–17 лет, поэтому Young Adult. Они рано повзрослели, поэтому 18+.
Sex, drugs, rock-n-roll.
Live fast, die young.
No future.
Всё то, на чём выросли мы.
«НЕЙРОС». Часть третья «Чёрные слёзы»
Глава 1. Время педикюра
Глава 2. Социальный лифт уехал
Глава 3. Не моя война
Глава 4. Над пропастью во лжи
Глава 5. Цели и средства
Глава 6. Не спрашивай цену
Глава 7. Нам бы в небо
Глава 8. Под лиловой мандой
Глава 9. Принцип меньшего зла
Глава 10. Проблемы поколений
Глава 11. Включить и выключить пробовали?
Глава 12. Утечка времени
Глава 13. Причины космологического характера
«НЕЙРОС». Часть третья «Чёрные слёзы»
Глава 1. Время педикюра
— Надо валить, — сказал Дмитрий, закрывая ноутбук. — И быстро. Твоя рейдерша даст нам машину?
— Она не моя и не рейдерша. Она прем клана.
— Неужели ты её ещё не огулял, папаша? Дикарка хороша. Моется, наверное, не часто, но фигура… Даже жаль, что я почти женат.
— Дима, иди на хер, сынок.
— А что? У тебя не корпа, а гарем. Одни бабы.
— Дима.
— Что сразу «Дима»? Теперь я понимаю, почему ты к нам с мамой из командировок не спешил. У тебя, небось, в каждом мире по три семьи было…
— Ещё слово, и я тебе втащу, сынок. Восполню, так сказать, пропущенный этап воспитания.
— Но-но! — Дмитрий опасливо отодвинулся. — Экий ты стал нервный в свои новые шестнадцать.
— Ты меня специально бесишь, или это твой новый уровень мудизма?
— Ой, скажи ещё, что я неправ!
— Ты неправ. Тот отец, которого у тебя не было, — не я. Это эпифеномен моего референса. Как и ты, кстати. Но я смирился с твоим существованием, и ты смирись с моим. И засунь язык в жопу, иначе огребёшь. Мне шестнадцать, у меня тестостерон. Не зли отца, сынуля.
— Ой-ой, какие мы страшные! Всё-всё, извини, проехали. Я просто нервничаю. Судя по заметкам твоего предшественника, это не лучшее место, чтобы вынашивать и рожать ребёнка. Не хочу чтобы твой внук был похож на здешних мутантов.
— Они не мутанты. Они больные дети. А ты козёл.
— Есть в кого, — огрызнулся он, но на всякий случай отодвинулся ещё дальше. — Как их ни назови, но экологию этим не улучшить. Кроме того, готов поспорить, что чоткие городские пацанчики скоро станут в кланах не слишком популярны. А мы как раз они и есть.
— Что ты там нарыл? — кивнул я в сторону ноутбука.
— Первым делом я нарыл нам жильё в Центре. Мой чит «бесконечные деньги» всё ещё работает. Милое местечко, оригинальное, не без шарма, всё рядом, ты оценишь. Места хватит и на тебя, и на твой гарем… Ах, да, не гарем, извини. Корпу, конечно же, о великий атаман банды амазонок!
— Дима…
— Молчу-молчу. Это просто зависть женатого к свободному. Гуляй, пока молодой. Ладно, есть ещё одна хорошая новость — мой проводник жив-здоров, хотя и в глубоком подполье. Вылезать боится, но я его знаю — жадность рано или поздно победит трусость. На период его внутренней борьбы, я бы хотел отбыть в город, потому что новости не только хорошие.
— И что у нас плохого?
— В городе весь инфор прокачивает тему «Плохие, злые, отвратительные кланы». Из каждого утюга объясняется, почему они грязные дикари-каннибалы, и как всем станет лучше, если их ликвидировать как явление.
— Каннибалы?
— Они же едят детей. Воруют и жрут. Ты не знал? А весь город уже в курсе. Город их кормит и содержит, а они, твари неблагодарные, презлым отвечают на предобрейшее.
— Серьёзно?
— А то! Расчеловечивание в полный рост. На Средке, пишут, им уже вломили «справедливо возмущённые граждане». Так что клановые из города уходят, и не в лучшем настроении. Угадай, как они будут теперь смотреть на нас?
— Извини, мелкий прем, — Костлявая смотрит смущённо и зло, но глаз не отводит. — Я не проведу твоего брата с невестой сквозь колесо. Клан не поймёт.
— Что изменилось?
— Ребята очень злы на городских. Вы, конечно, не такие, но на вас тоже смотрят косо. Ко мне уже подходят с вопросами: «Что тут делают эти чёртовы горожане?»
— То, что я их лечил, в зачёт не идёт?
— Говорят: «Мало ли, что он там налечит, городской-то? Может, нарочно сделает, чтобы мы все заболели. Вон у детей глаза посинели — может, это он их траванул чем?»
— Очаровательно.
— Я понимаю, что бред, — признаёт Костлявая, — но народу рот не заткнёшь. Сейчас все против города.
— А ты? — спросил я прямо.
— Я понимаю, что кто-то их специально накручивает, но ничего не могу с этим поделать. Поймала одного: «Кто тебе это сказал?» А он: «Да все это знают!»
— А что именно знают-то?
— Что город, мол, живёт за наш счёт, а сам мечтает нас уничтожить. Что городские травят наших детей. Что нас обирают на рынках, ставят несправедливые цены. Что для нас поднимают ценник на Средке.
— А поднимают? — поинтересовался я.
