Юная Дженнифер Эллисон и не подозревала, какой опасной может быть красота для женщины, родившейся и выросшей на Диком Западе.Лишь теперь, оказавшись заложницей бесстрашного стрелка по имени Кейн Рэнсом, Дженнифер поняла, чем может обернуться ее невинное очарование в краю жестоких и опасных мужчин.Но не страх и ненависть пробуждает в ней похититель, а пылкую, нежную любовь — любовь святую, дерзкую и всевластную…
С любовью посвящаю этот роман моей матери, не раз поощрявшей меня на творчество и от кого я унаследовала огромную любовь к книгам
— Кейн, о Кейн… — стонала длинноногая блондинка, и ее жаркое дыхание шевелило эбеновые пряди его волос. — Кейн, Кейн… — Ее ногти впивались в его спину, оставляя красные отметины на поблескивавшей от пота смуглой коже.
Кейн Рэнсом перехватил руки девушки и отвел их ей за голову. Лизетта же, заглянув ему в глаза, с грустью подумала: «О, как жаль, что он скоро уйдет…»
Она знала, что он скоро уйдет, и знала, что ей никакими силами не удастся удержать его, не удастся уговорить побыть с ней еще немного. Кейн никогда подолгу не задерживался на одном месте, он почти постоянно находился в разъездах, связанных с какими-то таинственными и опасными делами. Лизетта не знала, чем он занимался, но те слухи, которые до нее доходили, очень ее интриговали. Они не в первый раз были вместе и — она надеялась — не в последний. Когда-нибудь он снова появится среди ночи или днем, возьмет ее за руку и уведет за собой. И она не станет противиться, она всегда следовала за ним.
Впрочем, сейчас ей было не до размышлений, сейчас Лизетта наслаждалась каждым мгновением, проведенным с Кейном, — она безоглядно отдавалась тем чудесным ощущениям, которые дарил ей этот удивительный мужчина. Наконец из горла ее вырвался крик, по телу пробежала дрожь, а пальцы вцепились в густую черную шевелюру Кейна.
Он едва заметно улыбнулся, чуть приподнявшись, замер на несколько мгновений, а потом снова начал двигаться. Лизетта улыбнулась ему в ответ, и губы ее приоткрылись; она хотела что-то сказать, но не успела, потому что в следующее мгновение раздался стук в дверь — стучали громко и настойчиво.
Кейн тотчас же потянулся к стоявшему рядом с кроватью ночному столику, где лежал его ремень с пистолетами.
— В чем дело?! — прокричал он, повернувшись к тонкой дощатой двери.
Из-за двери ответили что-то по-испански, и Кейн, выругавшись сквозь зубы, поднялся с кровати. Лизетта нахмурилась и села на постели. Она протянула руки к Кейну, собираясь привлечь его к себе, но он покачал головой и отступил на шаг.
Лизетта не выдержала и, надув губы, пробормотала:
— Куда ты? Останься, пожалуйста.
Он в ответ тихо рассмеялся и принялся натягивать штаны. Немного помедлив, проговорил:
— Мне нужно идти, любимая. Но я непременно вернусь.
— Когда, Кейн?
— В другой раз… — ответил он, надевая рубаху.
Тут Лизетта вскочила с кровати и, бросившись к Кейну, обняла его. Она на несколько секунд крепко прижалась к его груди, потом, отстранившись, заглянула ему в глаза.
— Ты не можешь побыть со мной еще немного? Пожалуйста, Кейн…
Он отрицательно покачал головой и высвободился из объятий девушки. Затем протянул ей хрустящую банкноту, которую уже успел вытащить из кармана.
— Нет, не могу. У меня важные дела.
Лизетта ухватила купюру проворными пальчиками и проворчала:
— Какие дела могут быть у человека среди ночи? Интересно, чем ты занимаешься?
Внезапно снова раздался стук в дверь, и это избавило Кейна от необходимости отвечать. Взяв шляпу, он кивнул на прощание и направился к двери. Мужчина, ожидавший его в коридоре, тихо проговорил:
— Время не ждет, Рэнсом.
— Что случилось? — спросил Кейн, прикрывая за собой дверь.
— Об этом я должен был тебя спросить, — прозвучало в ответ. — Мак Броуди мертв.
Кейн стиснул зубы. — Как?
— Это нам и предстоит выяснить.
Рэнсом ненадолго задумался, потом произнес:
— Едем.
Трудно было бы представить более удобный для ограбления банк, чем банк в Бракстоне. На пыльных и малолюдных улицах этого небольшого техасского городка царила тишина, лишь разомлевшие от жары собаки время от времени лениво лаяли. Но даже собаки не обращали внимания на двух всадников, медленно продвигавшихся по улице, ведущей к банку.
Доехав до банка, всадники спешились и привязали лошадей к видавшему виды столбу. Оба были в надвинутых на лоб широкополых шляпах, и оба, несмотря на жару, не желали расставаться со своими плащами — лишь расстегнули их полы.
Немного постояв у столба, они подошли к ступенькам, ведущим на веранду, и там остановились, — очевидно, ждали кого-то. Но их ожидание длилось недолго. Внезапно на улице в клубах пыли появились еще трое всадников, и все трое — с оружием наперевес. Всадники оглашали городок громкими криками и свистом и стреляли в воздух.
Услышав выстрелы, Дженнифер Эллисон вздрогнула в испуге. Она сидела на краешке высокого табурета с булавками в зубах и шляпными перьями в руке. Внезапное появление шумной компании было подобно грому с ясного неба или фейерверку на Четвертое июля, и Дженни от неожиданности уколола булавкой палец.
