Орали взрослые, плакали дети. Как кстати подвернулась эта лестница! Сусанна яростно работала доской, разворачивая лодку, остальные гребли руками. Пригодилась грубая женская сила! Инспекторы ГИБДД толкали лодку сзади. Она протиснулась в узкое пространство между домом и стеной плодовых деревьев, рывками продвигалась дальше, к лестнице. А рев уже был не за горами, хотя и сделался глуше за кирпичной стеной. Дрожала вода, покрывалась рябью. Сильными гребками Олег доплыл до лестницы, вскарабкался на нее, стал подтягивать лодку. Он схватил за шиворот трепещущего Галчонка – девочка сморщилась, разразилась истошным ревом, помчался с ней наверх, заметался по площадке размером три на два. Застекленная дверь по центру, слева стена, справа стена. Он посадил девчонку на пол к стене, крикнул, чтобы не шевелилась, загремел обратно. А в лодке царила круговерть, визжали бабы, лодка билась бортом о лестницу. Солохин молодец – обогнул посудину, возился на носу, перехватывая белобрысого мальчишку. Олег схватил за шиворот Женечку, забросил наверх, перехватил пацана у напарника, кинулся на террасу с пронзительным воплем:
– Бабы, все наверх!!! Солохин, не спать, гони их сюда!
Они чуть не обрушили прочную лестницу! Страх перед чем-то диким, необузданным гнал людей наверх. Кажется, все успели. Рычал Солохин, раздавленный белокурой Риммой, теперь уж точно никакого влечения к замужним женщинам… Спотыкалась Тамара. Сусанна схватилась за перила террасы и завопила от ужаса, когда они затрещали под ее весом. Тамара бросилась спасать выведенную из равновесия сестру. Ужас был уже рядом, гудел, источал ледяное дыхание.
– Бабы, под дверью никому не ложиться! – орал Олег. – Разбегайтесь, все под стену!
Бабы прокопались, как обычно – тормоза еще те. Он накрыл собой исступленно орущих детей, сгреб их в кучу. Чудовищная волна уже катилась по соседним дворам. Страшная, импульсивная, крушащая все без разбора! Какая-то жуткая аэродинамическая труба! Огромная лава накрыла двухэтажный дом, мгновенно затопила первый этаж. Было слышно, как лопаются окна на втором, масса воды пронеслась по помещениям, громя мебель, обстановку, выбила стеклянную балконную дверь с северо-восточной стороны, вынеслась наружу. Вместе с лавой полетели дверь, осколки стекла, оконные рамы. Люди орали, их окатило водой, фонтанирующей во все стороны. Соболевский тоже орал, невозможно не орать в этом ужасе. Он держал детей, сжимал в охапку всех троих. Кирпичный дом прикрыл измученных людей от разъяренной стихии. Волна ушла, покатилась дальше, но все еще выл ветер, хищно вибрировал воздух. Из комнаты, по которой прогулялась волна, выливалась вода – бежала по террасе, водопадом устремлялась с козырька. Дети были целы, он отстранился от них, так ведь и раздавить можно! Они тряслись, смотрели на него объятыми ужасом глазами. Взревели бабы, бросились, оттолкнув Олега, к своим чадам, принялись их тискать, что-то лопотать. Поблагодарили, в общем… Он вскочил, подбежал к перилам. Было видно, как удаляется прочь огромный серый вал. В его эпицентре кружились вырванные с корнем деревья, разбитые автомобили, обломки деревянных и саманных построек. В этом было что-то абсурдное, иррациональное, выходящее из рамок представлений о реальной жизни…
Он растерянно оглянулся. Сестры прижимали к себе детишек, ревели крокодиловыми слезами. Солохин сидел на бетонном полу – ощипанный (но стреляный) воробей – тупо созерцал пространство перед собой и методичными шлепками выбивал воду из ушей. Он поднял на товарища какой-то зачумленный взгляд.
– Что-то не припомню, напарник, чтобы синоптики предсказывали конец света… Боже…
– Ты не прав, Гришаня, – помотал головой Олег. – Все факты говорят за то, что бога не было и нет. И вряд ли будет в обозримом будущем…
– Что это было, Олежка?
– Трудно сказать, – пожал плечами Соболевский. – Но что-то мне подсказывает, что природа нанесла по этому городу контрольный выстрел…
Кажется, обошлось. Второй волны не было. Вода из комнаты уже не текла – там имелся высокий порожек перед входом на террасу. Пошатываясь, Олег добрел до раскуроченного проема, заглянул в комнату. До буйства стихии здесь была приличная обстановка. Дальнее окно было выбито вместе с рамой. Мебель перевернута, даже массивная кровать – ее вздыбило и под углом прибило к проему, хорошо хоть не вынесло наружу. Под кроватью зажало раздавленную тумбочку. Пол был залит водой, вспучилось и сморщилось ярко-красное ковровое покрытие. Валялись торшеры, люстры, упали шкафы. Похоже, людей тут не было – уехали, не дожидаясь потопа. Возможно, дом и имущество были застрахованы… Он отошел от проема, растерянно озирался. С террасы просматривалась часть улицы. Там творилось что-то несусветное. Вода поднялась еще на метр, текла на север непрерывным мутным потоком. Течение несло обломки зданий, машины, сорванные крыши. Проплыли два человеческих трупа с распростертыми конечностями, за ними еще вереница тел – молодые, старые, мужчины, женщины. Они качались на воде, кружились в водоворотах, их засасывало под автомобили, останки строений. Страшная волна сбивала людей с крыш, и выжить в этом аду было невозможно…
Он не верил своим глазам. Выходит, все пережитое за последние часы – только цветочки? Где МЧС, будь они прокляты?! Даже вертолеты перестали барражировать над городом, не ревели моторы, не неслись спасательные катера. Действительно, кого тут можно спасти? На этой улице и выживших-то не осталось. А на остальных? Волна шла по всем улицам, по всему городу – не только по правому берегу… Он подошел к террасе на негнущихся ногах. Лестница устояла, ничего удивительного – все, что находилось на северной стороне, не попало под лобовой удар. Но вереницы деревьев в саду уже не было – сбило, унесло. Вода поднялась, она плескалась почти под террасой, затопила большую часть лестницы и продолжала прибывать. На севере, куда ушла волна, царила муть. Понять визуально, что там происходит, было невозможно. Нельзя исключать, что волна добралась до центра города. Он тупо разглядывал лодку, бьющуюся о лестницу. Лодка выглядела целой. Ее не привязали, времени не было; по всем законам физики ее должно было унести с волной, но лодка оставалась здесь. Даже вода, хлеставшая с террасы, обошла ее стороной. На дне плескалась вода, но не много. В лодке плавала доска, служившая веслом, банка от ананасового компота. Позвякивала цепь для швартовки, закрепленная на носу. Поколебавшись, он спустился вниз, обмотал цепочку вокруг перил, стал вычерпывать воду. Когда он вернулся, на террасе ничего не изменилось. Надрывно кашляла Женечка. Дрожали Галка и Тарас. Трех сестер сразил ступор, они застыли в оцепенении. У Солохина подкашивались ноги, он привалился к перилам на западной стороне, куда-то всматривался слезящимися глазами. И вдруг начал неистово креститься.
– Мать честная, гробы плывут…
– Какие еще гробы? – проворчал Олег.
– Сам посмотри…
По улице действительно плыли деревянные гробы. Обычные гробы, сколоченные из грубых досок, отнюдь не эксклюзивные домовины, в которых погребают «номинантов» первых сотен «Форбс». Их еще не обтянули тканью, но форму уже придали – спутать с чем-то другим эти жутковатые изделия было невозможно. Они покачивались на упругой волне, плыли друг за дружкой, их было очень много… «Бюро ритуальных услуг в Прощальном переулке, – сообразил Олег. – Это здесь, неподалеку». Гробы сколачивают на специально оборудованном дворе за забором, там же и хранят под навесом на помосте, складируя штабелями. Волна ударила, что-то разрушила, остальное поволокла на улицу…
– Эти твари воду из Бержанского водохранилища на нас сбросили! – с истерикой в голосе выкрикнула Сусанна. Ее и без того широкое лицо распухло, налилось кровью. – Откуда эта волна, ты подумай?! Они намеренно погубили город, вот суки!!!
– Сусанночка, зачем? – икнув, спросила Тамара.
– Ты не местная, не понимаешь! – взвыла Сусанна. – Такие дожди, такая вода, водохранилище переполнилось! С него Новороссийск питается! Они специально на Таманск воду слили, чтобы не топить большой Новороссийск! Как же – там порт, там бизнес, курорт, там богатые особняки! Падлы, им всегда было плевать на простых людей!!! Вы посмотрите, сколько народу погибло!
Женщину несло. Она уже приплясывала с ребенком на руках, расточала брань в адрес зажравшихся и некомпетентных властей. И стартовала вакханалия – вскипели сестры, тоже стали орать, ругаться, поносить чиновников, безответственные службы, весь этот беспредельный ужас под названием государство! Они орали так, словно под ними был броневик с заряженным пулеметом! К женщинам примкнул Солохин, тоже начал что-то выкрикивать. Олег благоразумно помалкивал. Эмоции, конечно, разрывали. В голове – тысяча и одна мысль. Вывод о том, что на город сбросили воду из водохранилища, напрашивался в первую очередь. Но как-то сомнительно. С заботой о населении у государства, разумеется, проблемы, но все равно… чудовищно и неправдоподобно. И есть ли на Бержанском водохранилище техническая возможность сброса такого количества воды? Он вспомнил, как они с Солохиным несли службу у автомобильного моста. Под колоннами росла запруда, набивалась всяким хламом: деревьями, ветками, творениями человеческого разума. В определенный момент вода перестала проходить через запруду, полилась через край. А ближе к городу железнодорожный мост, там насыпь высотой в семь метров. Та же самая история: мусор под мостом, вода накапливается, превращается в разливанное море, течет по насыпи к рельсам, копится, ждет… А потом либо перелив через край, либо резкий прорыв дамбы – и вся эту жуть высотой с двухэтажку устремляется на город…
– Бабы, заткнитесь, – прорычал он. – Нашли время базар устраивать… На митинг пойдете, там и орите сколько влезет!
Но они не хотели останавливаться. Их душила паника. Женщины стали метаться. Пугливой Римме взбрело в голову, что эта волна – лишь первая ласточка, за ней придет другая, еще страшнее, и тогда их ничто не спасет! Тамара, сохранившая благоразумие, зависла над террасой, предусмотрительно сунув дочь Сусанне (той уже было без разницы, одного держать или восемь), и вдруг сообщила дрогнувшим голосом, что вода прибывает и скоро затопит террасу. Все сгрудились над краем. Ошибки не было, лодка поднялась и терлась бортом о предпоследнюю ступень.
– Смотрите, течение замедлилось! – выкрикнула Римма, выстреливая пальцем в сторону дороги. – Мы можем уплыть!
Поток по улице действительно перестал нестись с ошеломляющей скоростью, а неспешно дрейфовал на север. Вместе с ним тащились груды мусора и растительности, тела людей и животных, обломки построек. Странно, что жареный петух их раньше не клюнул! Женщины орали, что они и минуты здесь не останутся, нужно уплывать, пока второй этаж не затопило окончательно, лодка на плаву, весло в наличии, течение несет, куда нужно. Немедленно выбираться, пока не началось самое страшное! Им никак нельзя здесь оставаться – дети кашляют, у них тяжелая морально-психологическая травма! Лично Соболевский к предложенной идее относился скептически. На лодке можно выбраться «в город», но любая волна, любое столкновение повлекут фатальный коллапс. Пусть сопли у детей, моральные травмы, но все живые! Он не верил, что вода будет расти – это же не вселенский потоп, в конце концов! В крайнем случае можно выбраться на крышу, здесь нормальная плоская крыша, дождаться спасателей. Ведь прибудут – хотя бы ради приличия! И как они представляют путешествие на лодке? Инспекторы ГИБДД опять должны плескаться за кормой?
– Вы сядете в лодку вместе с нами! – орала Сусанна. – Она выдержит! Будете грести!
– Вы толстые! – рычал Олег. – Она утонет!
– Сам ты толстый! – возмущалась Римма. – Мы уже похудели тут с вами! Садимся в лодку и валим отсюда! Самое время – дождь почти кончился, течение не несет! Слушайте меня, я знаю, что говорю! Я, между прочим, начальница отдела по делам молодежи, культуры и спорта!
– Да ты че? – изумился Олег. – Спортсменка, говоришь?
– А матом можешь? – надрывно хохотал Солохин, по инерции принимая сторону товарища.
– Да без проблем! – вскричала Римма и вывалила на инспекторов такую порцию отборной ругани, что у тех отвисли челюсти и возникло стойкое желание отвезти Римму обратно, где взяли. К товарке примкнули остальные, сестры горой стояли друг за дружку. Дети действительно выглядели плохо, их трясло, они нуждались в тепле и неотложной медицинской помощи. «Ладно, – обреченно думал Олег, – все равно живыми из этой жизни не выберемся. Нет смысла что-то доказывать». Эти три горы не свернуть, они просто вышвырнут инспекторов с террасы, предварительно набив им физиономии…
И снова стартовало безумие. Отправлять женщин одних было полным свинством – не доплывут. «Садимся в лодку, но не гурьбой! – взывал Олег. – Делаете только то, что я скажу! В противном случае никто никуда не едет!» Он исследовал лодку на предмет протечек, начал принимать на борт людей. Детей – на нос, Солохина – туда же. Потом полезла женская часть собрания. С каждой прибавкой лодка проседала – ох, уж эти хрупкие беззащитные создания! Последней забралась Тамара с округленными глазами – хоть ума хватило не вести себя, как слон в посудной лавке! Переполненная посудина адски заскрипела, осела до упора… Вроде держалась. Борта выступали над водой сантиметров на пятнадцать. Если не вертеться, не дышать и поменьше разговаривать, то можно работать…
И все же это был не самый дальновидный поступок. Легко понять представительниц слабого пола: пережить такое, хочется быстрее вырваться… У Сусанны уже имелся опыт управления маломерным судном в сложных условиях. Она гребла, закусив губу, как гребец на каноэ. «Туда ли гребем?» – мрачно думал Олег. Лодка выбралась на улицу, ее подхватило течение, понесло на здоровый металлический бак для полива огорода, «мирно» плывущий по своим делам! И вновь не удавалось сохранять спокойствие. С баком Сусанна разминулась, но народ опять взвинтился, плакали дети. Перемещаться в пространстве, впрочем, удавалось: в задачу Сусанны входило лишь удерживать направление да избегать контактов с нежелательными объектами. Лодочка шустро плыла на север. Пассажиры дрожали от нетерпения. Олег с беспокойством озирался – вроде не должно быть сильной волны, но что он понимает в этих волнах? Вторично спрятаться негде – это было единственное высокое здание в районе…
– Мама, тут какой-то дядя хочет к нам залезть… – вдруг удивленно вымолвила Женечка.
Все повернулись и онемели. Забраться в лодку «дядечка» вряд ли планировал. Он был безнадежно мертв – глаза навыкат, майка защитного цвета порвана в лохмотья. Он плыл по течению рядом с лодкой, стеклянные глаза тоскливо созерцали светлеющее небо. Вода заливалась в перекошенный рот. Вырвало Римму, да так мощно, что лодка закачалась и едва не зачерпнула воду. Сморщился Солохин, взялся за горло. Сусанна энергичнее заработала веслом. Закудахтала Тамара, поползла на коленях к детям: закрывала им глаза рукой – все в порядке, дядя скоро уйдет, ему в другую сторону… А Женечка уже простирала пальчик куда-то вбок: ей почудилось, что в затопленном доме что-то светится, интересно, что это может быть? Еще один дядя там спрятался?
– Фосфор светится в разлагающихся костях… – не подумав, брякнул Солохин и смутился, пронзенный ястребиным взором Сусанны.
И зачем он поддался на эти бабские уговоры! Усилился ветер, вырисовывая на воде извилистую рябь. Почернело небо, разошелся дождь. Кряхтела Тамара, вычерпывая воду. Лодочка закачалась на волнах. Олег встревоженно озирался. И вдруг обвалилось сердце – снова шла волна! Не такая разрушительная, не выше полуметра, но для лодочки, забитой до отказа, ее могло хватить! Чертовы бабы, тут даже пристать некуда!
– Бабы, осторожно, волна… – захрипел он. – Только без паники, она небольшая… Всем лечь, не шевелиться… Сусанна, следи, чтобы в борт волна не дала, держи нос четко по улице…
Бабы плакали, сами виноваты! Вот только дети тут при чем? Их всех размазало по дну, валились друг на дружку. Сусанна обняла свою доску, повалилась на детишек. Стонал Солохин, придавленный массивной благодатью… И дернул же черт привстать к подходу волны! Собрался контролировать процесс? Олег был уверен, что устоит, он не из тех, с которыми что-то случается. Он зачарованно смотрел на надвигающийся вал…
Лодку подбросило, он выскочил из нее, как из тостера! И опомниться не успел, как бухнулся в воду, камнем пошел на дно. Закружил водоворот, подхватили подводные течения. Он забился, как в падучей, охваченный ужасом, вынырнул…
