Когда наполовину перевёртыш Фрэнки Ньюман получает электронное письмо от члена семьи, о существовании которого и не подозревала, всплывает подавленно воспоминание: в детстве Фрэнки стала свидетелем того, как её отец убил её мать… а затем и себя. После чего Фрэнки забрали из стаи родственники-люди по материнской линии, и травма забылась. Осознав, что ей лгали всю жизнь, она почувствовала себя безумно одинокой. До тех пор, пока не улавливает — тёплый, знакомый и опьяняющий — аромат старого друга. Трик Харди, страж Стаи Феникс, чувствует прилив влечения, когда вновь встречает Фрэнки. И сразу понимает — она его истинная пара. Но знает, что, учитывая её состояние, нужно действовать осторожно — какими бы неистовыми ни были нахлынувшие на него желания. Как бы ни возбуждала Фрэнки порочная властность Трика и его страсть, сейчас её приоритет — прошлое, а не будущее, каким бы заманчивым оно ни было. Но по мере того, как раскрывается всё больше тайн, а жизнь Фрэнки оказывается под угрозой, Трик обязан сделать всё, чтобы она была рядом и в безопасности. В конце концов, такова их судьба.
Действительно хорошо, что Фрэнки Ньюман не нужен рыцарь в сияющих доспехах, ведь ей доставались лишь полные идиоты. Парень перед ней не был исключением. Вэнс изучал её вид, отмечая одежду и очки, которые она надвинула на лоб.
— Похоже, ты… работала.
— Отличное предположение. — Но ему даже и предполагать не стоило. Звуки рок-музыки подсказали бы, что она работала. Хотя Вэнс не рассматривал её работу, как «работу». Он считал это скорее хобби, которое она должна была уже перерасти. Не имело значения, что её скульптуры выставлялись в галереях или что у неё устоявшаяся репутация. Как и бабушка с дедушкой, он не воспринимал её профессию всерьёз.
Обычно она бы проигнорировала звонок в дверь, но думала, что пришёл её агент, который должен появиться с минуты на минуту.
Вэнс похлопал по картонной коробке, которую держал в руках.
— Я нашёл кое-что из твоих вещей и подумал, что ты, возможно, захочешь их вернуть.
— Спасибо, — сказала она ровным тоном. Он шагнул вперёд, явно ожидая, что она отойдёт и даст ему пройти. Ни фига. Она схватила коробку и поставила её рядом с собой на деревянный пол.
Вэнс откашлялся.
— Как ты?
— Нормально. — И станет чертовски лучше, когда он уйдёт. Волчица внутри зашевелилась, готовясь предупреждающе вцепиться когтями в человека. Она не всепрощающий зверь.
Вэнс провёл рукой по лицу.
— Черт, Фрэнки, я… — Он вздохнул. — У тебя есть полное право злиться за то, что я сошёлся с Лейлой, и я не…
— Я не злюсь, что ты снова с ней сошёлся. — Ей нравилась компания Вэнса, и он, безусловно, хорош в постели, но Фрэнки его не любила. И Фрэнки догадывалась, что он до сих пор неравнодушен к Лейле — парень не стал бы постоянно ругать бывшую, если только она не глубоко засела в голове. Но Фрэнки не злилась из-за этого; она знала, что забыть кого-то — дело непростое и что чувства нельзя включать и выключать. В то время как Лейла морочила ему голову, посылая стервозные сообщения, размещая фотографии на Facebook, где целуется с другими парнями, и даже спала с одним из его друзей, Фрэнки была рядом с ним. В момент, когда он «исцелился», сразу же вернулся к Лейле. Казалось, они оба получили удовольствие от драмы или чего-то в этом роде.
Он немного нахмурился.
— Нет?
— Нет. Но злюсь, потому что ты заставил меня поверить, что не вернёшься к ней. Злюсь, что потратила время своей жизни на тебя, беспокоясь и поддерживая, когда она ранила тебя, а ты в конечном итоге планировал вернуться к ней.
Он поднял руку.
— Клянусь, Фрэнки, я этого не планировал. Не хотел причинять тебе боль, и чувствую себя ужасно из-за этого.
— Если хочешь это доказать, скажи, чтобы она перестала преследовать меня в Интернете. Скажи, чтобы она перестала оставлять идиотские комментарии на моей фан-странице в Facebook. Каждый раз, когда я блокирую её, она создаёт другой профиль и всё по новой.
Он поморщился.
— Знаю. Я сказал ей прекратить. Она… одержима тобой, и отказывается верить, что я забыл тебя. Чем больше я отрицаю это, тем больше она, кажется, верит, что права. Я не могу победить.
— Ну, может, если бы ты перестал писать и звонить мне, когда накидаешься, и объяснил Лейле, что мы с тобой не подходим друг другу, она бы успокоилась.
Он ощетинился.
— Мы просто отлично подходим друг другу. — Сексуальный подтекст в его голосе был очевиден.
— В постели, да. За её пределами — точно, нет. — Что разочаровало её бабушку и дедушку, потому что им понравилась идея о замужестве Фрэнки с адвокатом, особенно бабушке, которая была близкой подругой матери Вэнса. — Но теперь это неважно. Правда, Вэнс, тебе лучше просто уйти. Надеюсь, что у вас с Лейлой всё наладится, и что ты заставишь её образумиться и перестать доставать меня. — Она попыталась закрыть дверь, но Вэнс понял руку, чтобы удержать её.
— Я надеялся, что мы могли бы снова стать друзьями. Перед тем, как начать встречаться, мы были ими, помнишь.
Фрэнки не назвала бы их «друзьями». Знакомые, которых свели родственники? Да. Настоящие друзья? Нет.
— Слушай, я не собираюсь ругать тебя перед моей бабушкой, если переживаешь, и полная история не дойдёт до твоей матери, если сам не расскажешь.
