Лёва долго искал подобный типаж для новой подставной страницы. Он был необходим, как воздух. Поиски были безуспешны, пока не вмешался Стёпа. Со своей подружкой Степан бурно тусил в ночном клубе "Бабочка". Вольфганг вышел на подиум в свете прожекторов и цветных фонарей. Он был великолепен и безупречен. Девушки застыли в ожидании, мужчины потупив взор начали поглядывать искоса на свои жиденькие мускулы. Степан, который никогда не отличался атлетическим телосложением, посмотрел на свою спутницу, и, перехватив её восторженный взгляд, понял, что завтра с утра он или идёт в качалку, или идет очень далеко, посланный своей ненаглядной. Переосмыслив сей свершившийся факт, Степан глубоко вздохнул и взял в руки мобильный телефон. Стёпа звонил Прошкину.
- Шеф, извини, что поздно! Я нашёл тебе подходящую гориллу. Да! Именно такой, как нам нужен. Сейчас я вместо денег засуну ему в те узкие полоски, которые у них называются трусами, твою визитку, и дело в шляпе. Судя по его тщеславным и сладеньким глазам, позвонит он тебе обязательно. На другой день, ровно в 10-00 у Лёвы зазвонил мобильный телефон. Лёва взял трубку:
- Добрый день! Меня зовут Вольфганг, у меня ваша визитка. Мои действия? - Сказал голос, от которого женщины млеют, а мужчины настораживаются.
Лёва кратко обрисовал ситуацию и договорился о встрече через два часа у себя в офисе. На часах было без пяти двенадцать, когда Стёпа, который стоял у окна и смотрел на улицу, воскликнул:
- Шеф! Скорее иди, посмотри на это чудо! Сладенький чешет к тебе на стрелку! Смотри, как выводит-то! Такое ощущение, что он свою походку тренировал, вставив в задницу карандаш и рисуя на стене им восьмёрку или знак бесконечности. - Степан разразился диким хохотом.
- Язык у тебя без костей, - ответил Прошкин и подошёл к окну.
Картина была на самом деле очень забавная. Вольфганг шел по улице. По направлению к офису Льва Валентиновича. Шел, это мягко сказано, он дефилировал, как на подиуме. На нём была блузка-сетка и обтягивающие голубые джинсы. Вольфганг мерно покачивал ягодицами и играл грудными мышцами. Лёва захлопал в ладоши, приговаривая:
- Вот это экземпляр, вот то, что нам нужно, мы берём его.
Вольфганг всегда так ходил в людных местах. Особый восторг он испытывал, когда женщины и девушки останавливались, оглядывались, шептались или издавали протяжный вздох, который долетал до его ушей, сладостными словами: "О, боже! Какой мужчина!"
Полчаса переговорного процесса во время, которого Степан, закрыв лицо руками сидел в углу и пытался подавить смех, закончился уходящим Вольфгангом, в кармане которого шуршал первый гонорар и новой страницей в интернете с одноимённым названием "Вольфганг" и с его настоящей фотографией на аватарке.
Лёва был в восторге. Фотографии Вольфганга и умение Прошкина общаться имели ошеломляющий успех у женской половины в социальных сетях. Всё шло великолепно, пока не настал момент, выхода в скайп оригинала этого совмещенного персонажа. Вольфганг сидел в кресле Лёвы перед камерой и дрожал как осиновый лист на ветру. Это был его первый в жизни выход в прямой эфир и Вольфганг мандражировал. Он чувствовал себя диктором на телевидении, который пришёл на стажировку. Заранее написанный Лёвой текст был отпечатан большими буквами и лежал на столе. Степан выглядывал, как заговорщик из прихожей и, давясь от смеха, шептал себе под нос непонятные матерные фразы. Секретарша Марина выглядывала из-за головы Степана, и взгляд её был кокетливо красноречив. Наступил момент истины. Лёва скомандовал "Мотор" и включил камеру.
Девушка из скайпа появилась на экране монитора и, увидев живого Вольфганга, громко вздохнула от восторга. В этот момент случилось то, чего никто предположить не мог. Вольфганг поймал творческий зажим. Вспотевший Лёва размахивал руками, Марина подкралась, сняв туфли на высоком каблуке, и поставила текст вертикально. Степан лежал на полу и, зажав себе рот рукой, трясся от смеха. Дело шло к провалу. Девушка из скайпа сидела молча с широко открытыми глазами. Вольфганг сидел неподвижно и был так же активен, как восковая фигура в музее. Вдруг в его голове что-то щелкнуло, и он, как говорил Стёпа, понёс пургу.
