— Может быть только одно объяснение, товарищ полковник, — фотоаппарат. Думаю, в нем какой-то дефект.
Главный редактор, не сводя с Андроника удивленного взгляда, спросил:
— Что значит дефект? Объясни мне…
— Я и сам ломаю голову… Но другого объяснения не нахожу.
Говорил Андроник еле слышно, и полковнику стало жаль его. Он вспомнил, как навещал его после операции в госпитале. Тогда он был таким слабым…
— Я могу попытаться проверить, — добавил Андроник.
— Каким образом?
— В фотоаппарате, с которым я работал, еще осталась одна пленка… Я не извлек ее, потому что сделал лишь с десяток кадров… Я сейчас вытащу ее и обработаю.
— Ага… — произнес полковник, давая понять, что ему ничего не понятно.
— Если результат окажется таким же, тогда… — Андроник замолчал.
Полковник Иоанид увидел его лицо в свете лабораторной лампы и еще больше встревожился:
— Что ты хочешь сказать?
— Хочу вас попросить… Побудьте со мной, пока я не проявлю пленку. Я боюсь…
— Чего?
— Как бы не упасть… Это несчастье выбило меня из колеи…
— Хорошо, Гаврил. Видишь, я остаюсь с тобой… А как вышли черно-белые?
— Как в книге, — ответил Андроник, принимаясь разряжать фотоаппарат под внимательным взглядом главного редактора.
— Тогда мы отдадим фотоаппараты на контроль. Ты меня понимаешь? Чтобы больше не было сюрпризов. Что ты на это скажешь?
Через час Андроник с ужасом обнаружил, что и десять отснятых кадров последней пленки засвечены, в то время как остальные кадры не были повреждены вовсе.
— Товарищ Иоанид, я вас снова беспокою. Помните тот день, когда Гаврил Андроник обнаружил, что засвечены пять пленок?
— Такой случай, уверяю вас, не забывается. Я тогда очень жалел беднягу Андроника. Здоровьем он не отличался, а кроме того, был ужасно чувствителен. Мы радовались, что в последнее время его отношения с женой улучшились. Кто мог предположить…
— Что было потом, когда обнаружилось, что и шестая пленка, та, что была в фотоаппарате, оказалась засвеченной?
— Я приказал все фотоаппараты, имевшиеся в лаборатории, отдать на проверку в военную мастерскую, потому что мне не хотелось больше иметь подобных сюрпризов. Результаты вам, вероятно, известны из документов дела — все фотоаппараты оказались в хорошем состоянии, кроме одного, о котором шла речь. У него был дефект обтюратора. Всякий раз во время съемки это вызывало засвечивание пленки.
— В книге, над которой работаю, я отметил, как важно было осуществить проверку всех фотоаппаратов, о которой вы распорядились. Я хотел задать вам вопрос, касающийся деятельности журнала. Пленки были сняты на важных военных учениях. И вдруг вы оказались без нужных фотографий. Как же вы поступили?
— Мы обошлись черно-белыми фотографиями, а несколько цветных фотографий позаимствовали у фотографа газеты. Конечно, они не поднимались до уровня фотографий Андроника, но это был выход из положения… Никто тогда не предполагал, что за всем этим скрывается…
— Когда Андро пришел домой, я поняла: случилось что-то серьезное… — Голос Родики звучал спокойно. — Я спросила: «Что с тобой?» — хотя догадывалась, что случившееся каким-то образом связано с событиями того утра. Если бы ты видел его, Ники, на нем лица не было… Оказалось, из-за неисправного фотоаппарата у него засветились все цветные пленки, так необходимые для журнала и фототеки. Профессиональные неудачи он переносил тяжелее личных.
Родика лежала на спине, прикрывшись простыней, и лениво курила.
