Неизбежный (ЛП) полностью

Клеммонс свирепо смотрит на меня в зеркало заднего вида.

— Только не болтай. Девчонка не должна знать твой голос. Босс оторвет нам задницы, если мы все испортим.

Я прекрасно это понимаю.

— Давай просто покончим с этим.

Словно по сигналу, стеклянная дверь распахивается, и из бара выходит Эванджелина Монтальбано. Внимательно наблюдаю, как она достает связку ключей из заднего кармана и с важным видом направляется к красно-черному мотоциклу «Кавасаки», припаркованному перед нашим фургоном.

Да, мы находимся в затемненном фургоне для педофилов в лыжных масках.

Но не в этом дело.

Эванджелина натягивает шлем на свои волосы с темно-рыжими прядями, которых я не видел на фотографии. Укороченный черный топ на бретелях плотно облегает ее грудь, открывая крошечный животик и сверкающее кольцо в пупке. Что больше всего удивляет, так это татуировка на левой руке: лицо женщины-воина, отмеченное боевой раскраской под глазами, внутри головы льва. Девушка перекидывает ногу через мотоцикл, рваные джинсы заправлены в черные армейские ботинки, и наклоняется, чтобы взяться за руль, открывая нам великолепный вид на ее пухлую, круглую задницу.

— Вау, — говорю на выдохе.

Вот что я уловил на ее снимке.

Томми хихикает с пассажирского сиденья.

— Чертовски горячо, да?

Горячо — не то слово. Слишком обобщенно.

Эванджелина сногсшибательна. Великолепна.

Она — гравитационная сила, притягивающая меня к себе. И совсем не похожа на принцессу с Парк-авеню.

Больше похожа на Барби-байкершу.

— Поехали, парни.

Клеммонс поворачивает ключ в замке зажигания и ждет несколько секунд, прежде чем поехать за мотоциклом Эванджелины. Машина встает позади нее на пару минут, следя за каждым поворотом. Она то въезжает в поток машин, то выезжает из него, меняя полосу движения без сигнала, из-за чего нам трудно за ней угнаться.

Затем девушка резко сворачивает в переулок.

— Куда она едет? — спрашиваю я, наклоняясь вперед.

— Черт возьми, если бы мы только знали, — говорит Томми.

Клеммонс пожимает плечами.

— Давайте посмотрим, куда держит путь эта принцесса.

Мы приезжаем на строительную площадку и упираемся в тупик, перегороженный оранжевыми конусами. Эванджелина резко останавливается, поднимает свой байк, снимает шлем и топает к бамперу нашего фургона.

— Я знаю, что вы следите за мной! — кричит она.

Дерьмо.

Клеммонс и Томми распахивают двери, и глаза Эванджелины расширяются от осознания: двое мужчин в лыжных масках приближаются к ней по пустынному переулку.

Томми добирается до нее первым и, схватив за бицепс, тащит к фургону. К моему удивлению, Эванджелина отдергивает руку назад и пинает громилу в коленную чашечку. Клеммонс подбегает к ней сзади и обхватывает руками за талию, поднимая с тротуара. Томми бросается вперед, чтобы схватить за лодыжки, но девчонка бьет его ногой в лицо. Затем она снова ударяет головой в нос Клеммонса.

Это нехорошо.

Томми сплевывает кровь через плечо и замахивается кулаком.

— Нет! — кричу я, когда он целится на Эванджелину. Она поддается вперед и падает, потеряв сознание.

Черт.

Томми и Клеммонс шаркают к задней части фургона, давая мне сигнал открыть двери. Когда я это делаю, они бросают безжизненное тело Эванджелины рядом со мной.

Клеммонс связывает ее лодыжки, а затем на запястья.

— Может быть, я сам покатаю эту хорошенькую маленькую Пауэр Рейнджер, когда она проснется.

Рука Томми скользит вверх по ее ноге.

Я выворачиваю его руку назад, прежде чем он успевает продолжить.

— Прикоснись к ней еще раз, и ты лишишься своей руки.

Больной ублюдок смеется и закрывает двери.

У меня скручивает живот, когда вижу пурпурную, набухшую шишку, которая уже образуется на щеке Эванджелины.

Томми забирается на пассажирское сиденье.

— Эта сука умеет драться.

— Да, ну, эта дрянь чуть не прикончила тебя, — говорит Клеммонс.

— Пошел ты. Мы поймали ее, не так ли?

Эти двое продолжают препираться, но я не могу оторвать глаз от лица Эванджелины. Убираю ее волосы назад, глядя на синяк.

— Нужно приложить ей немного льда.

— Заткнись на хрен, чувак! — кричит Клеммонс.

— К черту приказы моего отца. Ей нужен лед!

— Да, секунду. Только проеду на этом фургоне с похищенной девушкой через «Макдоналдс» и попрошу стаканчик льда. — Клеммонс качает головой, свирепо глядя на меня в зеркало заднего вида.

— С ней все будет в порядке, — говорит Томми. — Удар не смертельный.

Когда мы добираемся до Парк-авеню, Клеммонс сворачивает на боковую улочку рядом с домом Эванджелины. Фургон резко останавливается, и девушка шевелится рядом со мной. С тяжелыми веками она моргает, глядя на меня снизу вверх, выглядя смущенной и дезориентированной.

Наклоняюсь и шепчу:

— Не волнуйся. Теперь ты дома. Все будет хорошо.

Я распахиваю задние двери, и Томми вытаскивает Эванджелину из фургона. Они с Клеммонсом выносят ее на тротуар и бросают на мостовую.

Затем мы уезжаем и оставляем фургон, расходясь как ни в чем не бывало.