– Ну почему же не выходят, выходят, – Тимофей Игнатьевич расправил усы, достал из кисета туго набитую папиросу и закурил, – и они тогда при необходимости на поверхность поднимались, и мы сейчас. Вы поймите, Илья Сергеевич, все ж в те годы думали, что Советы-то ненадолго, что восстанут люди и сметут все эти Обкомы к чертовой матери. Но когда Сталин к власти пришел и террором своим народ окончательно поработил, надежды угасли. Поняли наши деды тогда, что наверх им путь заказан. Выйдешь и одна тебе дорога – к стенке. Стали думать, как более основательно здесь обживаться. Начали в город тайно отправлять разведчиков. Переманивали к себе инженеров, профессоров, кто в живых остался, скрытно искали по всей Москве людей сведущих в строительстве, медицине, образовании, людей порядочных и надежных. Те только рады были сбежать от красного ига, пусть и во мрак пещеры. Сими трудами в конце тридцатых наша колония обильно, конечно, приросла. Правда, ненадолго. Как война началась, много наших «подмосковных» воевать пошли с немцами. Родина все же, у каждого сердце разрывалось. Но никто не вернулся. Уж не знаем, на войне ли погибли, в советских лагерях ли, а может и наверху остались, нашу тайну никому не выдав.
– Значит, вы потомки тех первых поселенцев? Вы, врачи в больнице, все эти люди на улице уже здесь родились? – Илья остановился у роскошной ажурной ограды церкви.
– В основном, да, если не считать пары человек, попавших к нам в конце девяностых, – полицмейстер затушил сигарету, достал из кармана небольшую металлическую коробочку, положил в нее окурок и убрал обратно в карман. – Однако мы почти на месте, – Тимофей Игнатьевич указал рукой на стоящий неподалеку от церкви белоснежный дом с портиком и колоннами, увитыми плющом.
Илья и полицмейстер прошли в ворота роскошной усадьбы.
– Здесь живет внук того самого князя Воронцова, Алексей Николаевич – наш почетный градоначальник, – полицмейстер поправил мундир, поднялся на крыльцо и постучал.
В доме послышались торопливые шаги и дверь стремительно распахнула девушка лет двадцати пяти, одетая в легкое летнее платье современного кроя, какие Илья часто мог бы встретить на юных столичных дамах, если бы обращал на их туалет внимание. Лучистые глаза ее, горящие любопытством, уставились на Илью. Она широко улыбнулась и смущенно убрала за ушко прядь волнистых спадающих до плеч волос.
– Мы к князю Алексею Николаевичу, – сконфузившись от вида оголенных плеч девушки, Тимофей Игнатьевич потупил взгляд.
– Да-да, проходите, – опомнилась она, смешно округлив глаза, – вас все уже заждались.
Гости вошли в дом и вслед за хозяйкой, украдкой поправляющей, видимо, непривычно короткое платье, направились в гостиную. Там за большим накрытым столом элегантно восседали высшие чины «Подмосковья».
– Господа, позвольте представить вам Илью Сергеевича Ладожского, – полицмейстер дружески положил руку Илье на плечо.
– Всем привет, – улыбнулся тот и весело помахал присутствующим. Приключение становилось все более увлекательным.
– Илья Сергеевич! Очень рад, очень рад, – крепко пожал ему руку старый князь. Несмотря на свой небольшой рост и почтенный возраст, во всей его фигуре и в особенности благородной выправке чувствовалась спокойная, уверенная сила. – Позвольте представиться, Алексей Николаевич, а эта моя дочь, Елизавета. Юная хозяйка сделала книксен и снова оттянула вниз платье, поймав короткий взгляд отца. – Будьте любезны, присаживайтесь, со всеми вас познакомлю!
Илья с Тимофеем Игнатьевичем заняли свои места за столом. Княжна подала им приборы, налила вина и села подле отца. Позиция ей была заранее выбрана стратегически выгодная – она могла отчетливо рассмотреть московского гостя, не выдавая при этом своих намерений.
Князь поднял бокал и встал. За ним последовали гости – со вкусом одетые красивые мужчины и женщины, словно сошедшие с портретов начала прошлого века.
– Дамы и господа, поднимем тост за Илью Сергеевича, любезно почтившего нас своим визитом! – сказал Воронцов и все вместе выпили. Расселись обратно, устлав колени белыми салфетками.
– Кстати, про визит. Если честно, до сих пор не понимаю, как сюда попал, – развел руками Илья. Этот вопрос мучал его еще с момента пробуждения в больнице.
– Простите великодушно, Илья Сергеевич, – подал голос маленький щуплый мужчина с густыми рыжими бакенбардами и тонкими усиками, – боюсь, это по моей вине. Позвольте представиться, Антон Антонович Тополев, механик-водитель «Сома-1».
– Сома? – уверенный, что ослышался, переспросил Илья.
Княжна хихикнула и принялась разглядывать еду в тарелке, ставшую вдруг невероятно интересной.
– Да-да! – воспрянул духом Антон Антонович. – Это наше подводное плавательное средство класса «Сом». Глубина Москвы-реки на большинстве участков не превышает трех метров, поэтому аппарат длинный и плоский. Как сом, выходит.
Илья уважительно покачал головой, делая вид, что все понял. Со стороны княжны снова раздался сдержанный смешок.
– Да что же это я, – воскликнул вдруг Антон Антонович, – у меня же фотокарточка есть! Вот, полюбопытствуйте.
