«Наше правительство разорило исторический город Ленинград. Не надо было хвастаться советскому правительству, что оно борется за благо народа. Фактически оно борется за свое благополучие».
Особенностью пораженческих настроений в конце февраля 1942 г. было то, что среди военнослужащих КБФ распространялся слух о предстоящем весеннем наступлении немцев, которое, мол, приведет к поражению Красной Армии. Среди высказываний такого рода были заявления, почти полностью повторявшие аргументацию немецкой пропаганды, которая заявляла о накоплении зимой сил для весеннего наступления, о решающем значении резервов в предстоящей борьбе, о превосходстве немецкой авиации т. п. Так, на эсминце «Грозящий» имело место такое высказывание:
«Наша армия истощается, а немцы не наступают и копят силы».
В одной из батарей 13-го отдельного артдивизиона политрук Соколов заявил:
«Победит тот, у кого имеются хорошие резервы, а наши резервы плохие и люди слабые физически. Когда наступит весна, Гитлер оживет, пустит в ход свои самолеты, которые наделают нам дел»178.
Негативные настроения на почве недовольства питанием сводились в основном к разговорам о высокой смертности в Ленинграде и неправильном распределении продовольствия между командным и рядовым составом179. В целом же за февраль 1942 г. в частях КБФ за ведение антисоветской агитации были арестованы 64 человека.
Показания перебежчиков и военнопленных дали основание немецкой службе безопасности утверждать, что в войсках фронта настроение и дисциплина были плохими, а выражение недовольства и пререкания с командиром стали нормой. Из опасений измены, запрещалось поодиночке нести караульную службу представителям политически «ненадежных» национальностей180.
Достаточно четкую картину181 политико-морального состояния защитников Ленинграда с начала войны до марта 1942 г. дают статистические материалы военного трибунала КБФ:
Таблица 1.
Приведенные в табл. 1 данные о количестве осужденных по кварталам показывают, что в январе — марте 1942 г. произошло снижение их общего числа. Однако, оно во многом было связано с передачей Ленфронту бригад морской пехоты, которые ранее находились под юрисдикцией ВТ КБФ.
Наметившийся в феврале — марте (табл. 2) явный сдвиг в лучшую сторону сопровождался некоторыми негативными явлениями. Вырос средний процент лиц начсостава, осужденных за контрреволюционные преступления — с 22 июня по 1 марта 1942 г. 13 % осужденных командиров совершали такого рода действия. В 1 квартале 1942 г. этот процент уже составил 14,4182. Таким образом, каждый седьмой, осужденный военным трибуналом КБФ по ст. 58 УК, относился к офицерскому корпусу. При общем снижении количества осужденных за «контрреволюционные» преступления в январе — марте 1942 г. по сравнению с третьим и четвертым кварталами 1941 г., третья их часть была совершена членами ВКП(б) и комсомола, что также свидетельствовало об эрозии власти.
Таблица 2.
22 мая 1942 г. начальник политотдела Ленинградской группы войск Ленфронта направил А. А. Кузнецову докладную записку об отрицательных политических настроениях во вверенных ему частях. Первая группа «отрицательных политических высказываний» касалась вопросов о перспективах войны, отдельные командиры и бойцы выражали усталость и не верили в победу, «преувеличивая силы врага». Например, воентехник 1 ранга И. Г. С. (55-я армия) в беседе с сослуживцами говорил о непоследовательности политики Сталина, о заинтересованности СССР в заключении мира с Германией (уже «потеряно 40 % промышленности»), а также об ошибочном курсе на упрощенный прием в партию тех, кто отличился в боях:
«У нас допускают ошибку, принимают в партию неграмотных. Эти коммунисты занимают ответственные посты и допускают много ошибок. Так бывает не только в армии».
Кроме того, С. назвал ошибочным смещение с поста наркома иностранных дел Литвинова, который бы «не допустил сближения с Германией»183.
Ряд бойцов допускали антисемитские высказывания:
«Если бы не политика коммунистов и евреев, не было бы и войны. Коммунисты и евреи сидят в тылу на высоких постах, а мы за них воюем».
