«В немецком вандализме теперь удостоверились и англичане и американцы. Они последние могли не верить нашим сообщениям, думая, что мы преувеличиваем в своих показаниях, сгущаем краски. Теперь, на их глазах, в Италии, немцы показывают свой звериный облик. Нет, немцев надо так раздавить, чтобы они и впредь не могли бы возродиться много, много лет!!»363
После Тегеранской конференции имели место отдельные высказывания недоверия к союзникам в ряде учреждений и на предприятиях города. Например, в Московском районе они были зафиксированы в райкоммунотделе, ремстройконторе, 18-й поликлинике364.
В ноябре 1943 г. в связи с докладом Сталина о 26-й годовщине Октябрьской революции и проводимой разъяснительной работой отмечалось:
«Не все секретари парторганизаций серьезно прочли доклад Сталина. Так, 12 ноября в артели «Обувь» секретарь парторганизации Лабутина дала в корне неверное толкование слов Сталина о том, что немцам, возможно, придется объявить еще одну тотальную мобилизацию, которая приведет к тотальному крушению Германии. Лабутина же «пояснила», что речь шла об СССР»365.
В этой оговорке не было ничего удивительного — народ предельно устал и ему казалось, что резервы борьбы уже давно исчерпаны.
Органы НКГБ сообщали, что политические настроения всех слоев населения здоровые и лишь со стороны отдельных лиц отмечались факты антисоветских проявлений. В начале января 1944 г. партинформаторы сообщали об откликах населения на введение нового гимна — они были неоднозначными. Большая его часть восприняла замену гимна как «правильный шаг», поскольку «Интернационал» не отражал «сути переживаемой эпохи». Рабочие Кировского завода подчеркивали, что «пора уже славить свою Родину и своих вождей». Однако было мнение, что слова старого гимна «сильнее и выразительнее», что новый гимн придется скоро менять, т. к. «захватчиков скоро не будет»366.
Более того, у многих этот шаг вызвал недоумение («вот тебе и пролетарии всех стран, соединяйтесь, вот тебе и коммунизм»), который, как и переименование улиц и площадей367, объяснялся все тем же давлением союзников, которое, в конце концов, приведет к падению коммунизма:
«Войну выиграют Америка и Англия; советский строй будет ликвидирован, так как «два медведя в одной берлоге не уживутся».
«Победит капитализм, так как при мировом социализме все будет разрушено, как это было у нас, и все умрут с голода».
Неуверенность в будущем предопределяла нежелание вступать в партию, «так как война еще не кончилась»368. Вновь повторялись идеи о неизбежных переменах после войны: Прибалтика, Западная Белорусия и Украина отойдут; деревня будет развиваться по американскому пути через фермерство; для восстановления нужны деньги, следовательно, будет введен НЭП369.
В декабре 1943 г. в ряде школ Ленинграда были зафиксированы случаи использования нацистской символики. Так, 1 декабря 1943 г. на воротах школы № 83 Петроградского района (ул. проф. Попова, 15/17) инспектором Петроградского РОНО Пятницкой была обнаружена листовка, написанная от руки фиолетовыми чернилами на листке ученической тетради, с изображенным в нижней части листка знаком фашистской свастики. По своему содержанию и форме она напоминала немецкие листовки-пропуска, которые в течение многих месяцев сбрасывались над городом:
«Приказ.
Ребята, рвите книги, тетради и убегайте с уроков.
Рвите плакаты, газеты и все, что висит на улицах.
Да здравствует свобода!
Пионеры! Рвите свои галстуки.
Пропуск. В партию свободы действителен».
Три листовки аналогичного содержания были обнаружены на стенах самой школы № 83 и две в расположенном рядом детском доме № 41370.
