«…Все страны, в том числе Англия и Америка убедились, что сильнее советского государства в мире не существует»403.
Однако главным было установление долгожданного мира. В одном из писем были такие слова:
«Конец войны, наступило мирное время. Вы только вдумайтесь в эти слова — МИРНОЕ ВРЕМЯ. Поздравляю с великим праздником»404.
Мессианство русского народа, его особая судьба быть в авангарде исторического процесса, а также преимущества советской системы — вот наиболее распространенные темы записей в дневниках в связи с победой.
«Итак, этот страшный бред кончился… Машина смерти остановилась. История встала за нас. Если у нас были в прошлом обиды на нее, если в голову закрадывалась порой мысль, что история — слепая, ни в чем не заинтересованная стихийная сила, не знающая разницы между добром и злом, то теперь все эти подозрения должны отпасть. Мы можем смело и гордо смотреть в будущее. Наше дело правое. История встала за нас — и победа за нами.
Мы победили, потому что 27 лет назад наши рабочие во главе с Лениным, Сталиным и партией большевиков совершили Великую Октябрьскую революцию. Мы победили потому, что вышли на путь больших всемирно-исторических задач. Мы победили потому, что наше русское дело издавна было делом всечеловеческого значения, а не делом расы или нации.
Мы никогда не кричали: «Россия превыше всего!» (как немцы больше 100 лет кричали о своей Германии), но мы взяли историю в свои руки — ввели ее в свой дом, жизнь, в свой быт, в каждое свое слово, в самое сердце. Победа — за нами, и будущее — тоже за нами!»405
Но уже в начале июня 1945 г. военная цензура отметила, что среди массы положительных откликов в связи с победой, было зафиксировано 72 высказывания отрицательного характера. Народ ждал облегчения, передышки после окончания войны, но это не произошло. Накопившаяся за 4 года усталость проявилась в ухудшении настроений. Народ дал волю своим эмоциям, аявляя что «…только и и слышишь «Давай, давай еще больше», что «все идет по-старому» [по- военному], никакого отдыха нет, «замучили, ни одного выходного дня не было», что война кончена только на фронте и настала «другая — трудовая», которая неизвестно сколько продлится — год или два… поскольку с фронтов никто не возвращается, «нет никаких перспектив»406.
Успехи советской делегации на Потсдамской мирной конференции еще более укрепили авторитет Сталина и способствовали возрождению его культа и, напротив, повергли в отчаяние тех, кто рассчитывал на перемены в СССР под давлением союзников. Союзники (прежде всего США) сами нуждались в поддержке Сталина и уступили его давлению407.
