С середины 1942 г. все больший удельный вес в пропаганде противника стало занимать информационное направление. Апелляция к прошлому, к советскому периоду истории стала невозможной ввиду того, что «она только будит воспоминания о былых временах и вызывает критику происходящего сегодня, т. к. жизненные условия здесь очень плохие», — отмечалось в донесении павловского отделения службы безопасности от 10 июля 1942 г. «Сравнение с прошлым большей частью не в нашу пользу, ибо люди забыли, что существующие условия определяются близостью фронта». В сводке Ленинградского штаба партизанского движения о положении в захваченных Вермахтом районах от 15 августа 1942 г. также говорилось о том, что порки, избиения, грабежи, насильственный угон людей в Германию, голод, безтоварье, дороговизна, спекуляция, бесконечные мобилизации на бесплатные работы — все заставляло крестьян открыто признавать, что «какая бы ни была советская власть, но все-таки она наша и лучше любой немецкой власти», что «лучше колхозы, чем немецкая власть»129.
В конце августа ЛШПД привел высказывание одного из крестьян дер. Черепицы Островского района о настроениях в зоне оккупации:
«Вот я бывший кулак, обиженный советской властью, ждал немцев, как освободителей. Пришли немцы и все у меня отобрали. Раньше при советской власти у меня было масло и крупа, а сейчас питаюсь ягодами. Жду теперь красных, скорее бы наши пришли»130.[119]
Негативное воздействие на население оказывали и письма уехавших в Германию. В сообщении отделения СД за период с 29 июня по 11 июля 1942 г. отмечалось, что население обсуждало письма, полученные из Германии. В отчете СД указывалось:
«Если раньше они оказывали очень благоприятное впечатление, то теперь наступил перелом. Некоторые пишут об очень тяжелой работе в Германии, а также плохом и недостаточном питании. В связи с этим у населения возникло недоверие к немецкой пропаганде по этой проблеме. В маленьких деревнях настроение очень плохое (например, в Менково, Тишковицах, Сусанино и др.) Там говорят, что колхозная система была лучше, так как при ней не было такого голода».
По мнению офицера СД, положение должно кардинально измениться после уборки урожая131. Так оно и случилось. Военная цензура подразделения, расположенного в нас. пункте Ящера, отмечала, что в письмах в рейх «русские выражали полную уверенность в будущем, страха перед грядущей зимой не было. Вновь и вновь в письмах сообщалось об обильном урожае и производимых запасах на зиму, с тем чтобы находящиеся в Германии родственники не беспокоились за оставшихся в России». Вместе с тем отмечалось, что некоторые работающие в Германии из населенного пункта Мехно сообщали в письмах родным и знакомым о плохом положении с продуктами и советовали не вербоваться для работы в Германии132.
В 1943 г. активность немецкой пропаганды на оккупированной территории Ленинградской области достигла своего апогея. О размахе печатной пропаганды противника говорят цифры, приведенные на совещании распространителей печати Пожеревицкого района, состоявшегося в июне 1943 г. Ежедневно в районе распространялось 1100 экземпляров газеты «За Родину» (г. Дно), 2000 экземпляров рижской одноименной газеты, 500 экземпляров журнала «Новый путь». Общая сумма от продажи литературы в районе составляла около 10 тыс. рублей133. Стремясь придать своей пропаганде тотальный характер, немцы старались вовлечь в агитационную работу интеллигенцию и молодежь. Они должны были организовать «разъяснительную» работу среди малограмотного деревенского населения. В связи с этим дновская газета писала, что «безусловно необходимой представляется организация кадров хорошо подготовленных и по преимуществу молодых людей, способных разоблачать всем слоям населения основные пункты большевистской лжи»134.
Подготовка пропагандистов осуществлялась на специальных курсах. Все курсанты подвергались специальной проверке на политическую благонадежность со стороны органов СД. С 23 февраля по 11 июня 1943 г. в Сольцах прошли подготовку 5 групп пропагандистов для оккупированных районов Ленинградской области135. Десятидневная программа обучения включала доклады о международном положении, национал-социализме, партизанах, о значении текущей войны и о «беспринципной» политике Сталина.
