«Вот если бы перед выборами [в Верх. Совет] распустили колхозы, тогда было бы хорошо. А если этого не будет, то придется давать такой наказ депутатам — дать крестьянам свободную жизнь в единоличном хозяйстве, распустить колхозы»198.
Настроения жителей бывших оккупированных районов Ленинградской области оказывали влияние и на ленинградцев. УНКГБ ЛО обращало внимание секретарей ГК и ОК ВКП(б) на большое распространение слухов и разговоров о хорошем отношении немцев к населению на оккупированной территории. Если в декабре 1943 г. в Ленинграде агентура зафиксировала 338 высказываний подобного содержания, то в январе 1944 г. таковых было уже 403, а в феврале 1944 г. их число достигло 650. При этом доля «чуждого элемента» среди носителей подобных настроений была минимальной, в то время как на долю служащих, рабочих и интеллигенции приходилось более 90 процентов антисоветских проявлений, связанных с воспоминаниями о немецкой оккупации. Абсолютные цифры по категориям населения были таковы: домохозяйки — 56 случаев положительной оценки немецкого оккупационного режима, интеллигенция — 203, рабочие — 429, служащие — 609, «чуждый элемент» — 89199.
УНКГБ отмечало:
«Политически неустойчивые люди и враждебные элементы, распространяя эти измышления, обычно ссылаются на разговоры или личные беседы с лицами, проживавшими в ранее оккупированных районах… Распространителями подобных настроений являются:
1) подозрительные элементы, проникшие в Ленинград из ближних районов,
2) лица, побывавшие в командировках в оккупированных районах,
3) некоторые военнослужащие, которые поддались провокационной информации местных жителей освобожденных районов,
4) агентура немецких разведывательных органов, заброшенная в город для шпионской и провокационной работы»200.
Таким образом, речь шла преимуществено об очевидцах и тех, кто пережил оккупацию. Сущность разговоров, «восхвалявших немцев», сводилась к трем основным тезисам:
1) немцы над населением не издевались и не творили зверств и злодеяний;
2) немцы не производили грабежей и создали такие экономические условия, при которых население жило материально хорошо, не нуждалось в продуктах и промышленных товарах;
3) германское командование не угоняет людей в немецкое рабство, а население добровольно покидает родные места и уезжает в Германию201.
УНКГБ привело характерные факты высказываний. Врач больницы им. К. Маркса Вербер говорит:
«…Меня удивляет, с одной стороны, нам сообщают в печати о зверствах немцев, а очевидцы говорят другое. Вот знакомая работница была у своих родственников после освобождения от немцев и рассказывает, что немцы никаких зверств не чинили и… ничего плохого не делали…»
Врач 2-й поликлиники Приморского района М.:
«…У нас много кричат о зверствах немцев на оккупированной ими территории. Это ложь.
У немцев население всем обеспечено. Население при наступлении Красной Армии само уходит с немцами».
Рентгенотехник военного госпиталя:
«…Жители освобожденных районов добровольно уезжают в Германию. Обитательницы «веселого» поселка в Волосово открыто заявили, что с ними так хорошо не обращались как немцы, зачем только русские пришли. Не надо думать, что Красную Армию с радостью встречают повсюду, где были немцы».
Канд. технических наук, доцент Всесоюзного исследовательского института Метрологии М. Б. К.:
