…В результате получилось такое, что невольно начинаешь сомневаться в искренности наших руководителей, начинаешь сомневаться в их умении и способностях. Невольно закрадывается мысль и о качестве военного командования, которое, видимо, за период мирной передышки после гражданской войны оторвалось от жизненного чутья действительной войны.
Вместо того, чтобы в обмундировании бойцов чаще выезжать в поле, они устраивали игры на картах в теплых помещениях. Такой же легкой рукой тысячи бойцов 30 ноября в обмотках и ботинках были брошены на холодные болота, результат известен.
…В результате большие потери и много паники, много замерзших, много больных, много раненых, много мертвых. Ну как тут не покрыть в бога и мать «спецов» с ромбами на шее и соломой в головах? И все это от того, что привыкли политической трескотней заниматься и на картон флажки переставлять в отрыве от живых людей.
Во время войны меньше политик, больше сокрушительных залпов. Во время войны надо стремиться как можно больше выводить у противника живой силы, надо бить и уничтожать до тех пор, пока, наконец, или вооруженная сила врага будет уничтожена, или же разложится и начнет всаживать штыки в брюхо офицерам и всем, кто их гонит на войну против нас.
А то у нас миндальничают, а национализм у солдат врага, умело подогреваемый, берет свое. Этот национализм выбивается только залпами. Страх — великий укротитель. Надо взять тактику — беспощадное уничтожение вооруженных сил врага и всего того, что эти силы питает, одевает, снабжает, согревает, освещает, перевозит.
Надо сказать, что в 17-м году солдаты перешли на сторону революции потому, что всеуничтожающий огонь и жестокость германского командования внушила им панический ужас, т. к. они были свидетелями того, как противник бил их на фронте, как гибли миллионы товарищей и естественно все чаще в солдатских головах возникал вопрос «за что?».
Немецкие залпы вышибли великорусский национализм и солдаты пошли брататься с немцами.
Красноармейцев надо поощрять к тому, чтобы каждый из них стремился вывести из строя как можно больше солдат и офицеров, а не удерживать бойцов от стрельбы по отступающим врагам, такие факты были, были факты и похуже.
…Уроки Испании, Китая и др. у нас не учтены, с другой стороны, целый ряд фактов, которые я здесь назвал ошибками, слишком чудовищные, чтобы быть ошибками. Не скрывается ли тут месть поклонников Троцкого, Бухарина, Рыкова, Пятакова, Ягоды, Тухачевского, Гамарника и др.? Расстреляно много вредителей, но, видимо, еще больше осталось в живых, раз у нас на военном фронте в столь ответственный момент допущены факты отсутствия заботы о бойцах.
Раз у нас могла утвердиться мысль, что один ЛВО может разгромить Финляндию, нет слов, так думали все рядовые граждане Ленинграда, но руководители, у которых в руках были все сведения, говорившие о возможностях врага и о готовности (материальной) ЛВО должны были бы более трезво и жизненно посмотреть на эту проблему.
С самого начала войны надо было подготовленными иметь 6 млн. бойцов, 10 тыс. самолетов и пр., т. к. молниеносный захват всей Финляндии больше поразил бы наших врагов, чем это произойдет теперь. Кроме того, и Швеция и Норвегия, были бы более лояльны.
Теперь же не исключена возможность войны и с ними. Итак, только сейчас, когда «охота идет», стали «кормить собак».
Ведь, по крайней мере, из 22 лет Советской власти лет 10 было для того, чтобы продумать во всех деталях войну в Финляндии.
…И вообще почему это решили нарушить всю производственную жизнь и поставить на военное положение один Ленинград, тогда как яснее ясного, что для ликвидации буржуазной Финляндии, пользующейся помощью буржуазии всего мира, надо было предусмотреть, по крайней мере, 6 млн. казенных жителей севера для операций зимой, и за зиму войну закончить полной победой, полной советизацией всей Финляндии.
Ведь ясно, что затянув войну с Финляндией, мы можем очутиться перед новыми противниками. А разгромив ее быстро — так, как разгромила Германия Польшу, мы утерли бы нос всем, кто пикнул бы на нас.
А теперь с наступлением весны положение наших войск может ухудшиться вследствие увеличения непроходимых мест в Финляндии.
Тов. Жданов!
Положение в Красной Армии стало совершенно невыносимым.
1. Срок службы стал самым длинным, по 3–4 года держат в целях муштровки.
2. Питание стало самое отвратительное — равноценное на броненосце Потемкин в старое время.
3. Одевание у нас как у партизан, ходим кто в чем попало.
4. Семьи наши также голодают.
5. Порядки и дисциплина как в старой армии, только лишь одного нет, не бьют по морде.
6. Работаем по 13–15 часов, только нас еще не лишили сна 6-ти часов.
