«Согласно слухам, подлые немцы, наступающие на Ленинград, посылают перед своими войсками стариков, женщин и детей из оккупированных областей в качестве делегатов к большевикам с просьбой сдать Ленинград и заключить мир.
Говорят, что среди ленинградских большевиков есть люди, которые считают неуместным применять оружие в отношении такого рода посланцев.
Если такие люди вообще есть среди большевиков, то их, по-моему, надо искоренить, покольку они опаснее фашистов. Я советую не сентиментальничать, а бить врага и его помощников, будь то добровольцы или нет.
Борьба идет жестокая. В первую очередь поражение потерпит тот, в чьих рядах появится паника и нерешительность. В падении Ленинграда будут виновны те, кто допустит в наших рядах нерешительность. Уничтожайте немцев и их пособников, поскольку они одно и то же, что и немцы.
Уничтожайте врагов, являющихся таковыми добровольно или нет. Никакой жалости по отношению к немцам, этим извергам; никакой пощады к их посланцам, поскольку они одно и то же, что и немцы.
Прошу ознакомить с этим приказом всех командиров и комиссаров дивизий и полков, Военный Совет Балтийского Флота, командиров и комиссаров всех соединений флота»3.
Жуков, Жданов, Кузнецов и Меркулов не только без промедления довели приказ до сведения всего личного состава Ленфронта, но и усилили его, дополнив требованием «немедленно открывать огонь по всем лицам, приближающимся к линии фронта и препятствовать их приближению к нашим позициям. Не допускать ведения переговоров с гражданским населением»34.
Ценой неимоверных усилий и в результате принятия ряда драконовских мер[25] Жукову удалось стабилизировать фронт. Большего, однако, из-за отсутствия поддержки со стороны 54-й армии маршала Кулика добиться не удалось. 26 сентября 1941 г. Ставка приняла решение тихо сменить командование 54-й армии и назначить на должность командарма М. Хозина, который в то время был начальником штаба Ленфронта36.[26] Однако на просьбу Жукова вместо Хозина «сейчас же выслать самолетом [генерала] Анисова», начальник Генерального штаба маршал Б. Шапошников ответил отказом, предложив найти начштаба «временно у себя». Не возымели действия и дальнейшие уговоры Жукова:
«…Прошу дать хорошего начальника штаба …Очень прошу дать хорошего начальника штаба, т. к. с управлением здесь очень плохо (выделено нами — Н. Л.) Обстановка сложная как на море, так и на земле, так и в воздухе. Считаю Анисова можно дать, а там оставить Маландина, который зря сидит в Западном или прошу Соколовского дать»3.
В ответ на это Шапошников пообещал: «Хорошо, разберем». Однако, как показали дальнейшие события, Ставка и Генштаб так и не сдержали своего обещания— военное командование Ленфронта лихорадило в течение полугода после отбытия из Ленинграда Жукова, вызванного Сталиным спасать Москву, Ставка не нашла для Ленинграда ни грамотного и волевого командующего, ни опытного начальника штаба. В конце сентября — начале октября, когда положение под Ленинградом стабилизировалаось, а ситуация на московском направлении стала приобретать характер реальной угрозы, Сталин перераспределил ресурсы, в том числе людские, в пользу Москвы.
