Деятельность Г. К. Жукова в Ленинграде в сентябре — октябре 1941 г. достаточно подробно изложена в литературе. Этому периоду своей биографии сам маршал впоследствии уделил тринадцатую (что вполне символично для Ленинграда в условиях блокады!) главу своих воспоминаний22. Не повторяя известных фактов, отметим лишь, что в кратчайшие сроки Г. К. Жукову удалось восстановить управление войсками, укрепить дисциплину, мобилизовать все имевшиеся ресурсы для упрочения обороны города. В результате этого немецкое командование не только не смогло взять город23,[39] но и перебросить на московское направление подвижные соединения 4-й танковой группы, что в значительной степени способствовало успешной обороне Москвы. Однако попытки деблокировать Ленинград не увенчались успехом. Одной из причин этого была пассивность командующего 54-й армией маршала Г. И. Кулика, не поддержавшего своевременно действия Ленфронта в начале 20-х чисел сентября, когда имелась реальная возможность прорвать блокаду.
Однако добиться стабилизации положения под Ленинградом тоже было крайне тяжело. После того как 16 сентября 1941 г. немцам удалось прорваться к Финскому заливу между Стрельной и Урицком (Лигово), а 17 сентября захватить Слуцк (Павловск) и вклиниться в центр г. Пушкина, Военный Совет Ленфронта потребовал от командного, политического и рядового состава 42-й и 55-й армий стойко оборонять занимаемые ими рубежи и не оставлять их без письменного приказа. Этот шаг был необходим из-за заметно ухудшившегося морально-политического состояния войск, особенно 42-й армии. Политдонесения Политуправления фронта от 15 и 18 сентября 1941 г. обращали особое внимание на это обстоятельство. О критическом положении на фронте говорило и значительное количество дезертиров. Только с 13 по 15 сентября в городе по подозрению в дезертирстве были задержаны 3566 человек. В связи с этим Военный Совет издал приказ № 0035, обязывавший всех военнослужащих регистрироваться в комендатуре. Невыполнившие этот приказ считались дезертирами, а гражданские лица, укрывавшие их, предавались суду Военного Трибунала.
Наряду с этим устанавливались три заградительные линии южной части Ленинграда и 4 заградительных отряда для проверки всех военнослужащих, задержанных без документов24. Приказ Военного Совета № 0040 от 19 сентября 1941 г. «Ни шагу назад» предписывал командирам частей и начальникам особых отделов на месте расстреливать оставлявших во время боя передовую и бегущих в тыл25.
Показателем роста пораженческих настроений был факт «братания» и перехода на сторону противника ряда военослужащих второй роты 289-го артиллерийско-пулеметного батальона 168-й стрелковой дивизии, дислоцированной в Слуцко-Колпинском укрепрайоне26. В этих условиях необходимо было принимать самые решительные и жесткие меры, и Жуков это сделал.
5 октября 1941 г. Военный Совет Ленфронта издал приказ, в котором предписывалось строжайшее наказание виновников «братания», а также принимались меры с целью предотвращения подобных фактов в будущем. В частности, в нем говорилось:
«…6) по всем изменникам, пытавшимся совершить предательство, завязывать переговоры с противником и перейти на сторону врага, открывать огонь без всякого предупреждения и уничтожать всеми средствами,
7) командиров и комиссаров подразделений, в которых будут иметь место предательское «братание» и измена, арестовывать и предавать суду военного трибунала,
8) ОО НКВД Ленфронта немедленно принять меры к аресту и преданию суду членов семей изменников родины…
13) все, кто попустительствует предателям и изменникам, будут беспощадно уничтожаться как пособники врага. Приказ довести до командиров и политруков рот»27.
