Он оглядел письменный стол, печурку, початую бутылку вина, сигарету, дымившуюся на краю пепельницы, кресло, на котором сидел толстяк комиссар, потом, словно с сожалением оторвавшись от этой привычной обстановки, открыл дверь и с глубоким вздохом пустился на поиски.
Но как только он подошел к парадной лестнице, кто-то поднялся со стула ему навстречу, кто-то, кто ждал его, очевидно, уже давно, подобно тому как комиссар полиции поджидал его в кабинете.
Лурса не сразу узнал Анжелу, горничную, которую накануне прогнала Николь. Правда и то, что сейчас на ней была темная шляпка, синий английский костюм, кремовая шелковая блузка, подчеркивавшая ее мощный бюст, да к тому же еще она чудовищно размалевала себе все лицо-щеки чем-то лиловато-красным, а ресницы не то черным, не то синим.
- Соблаговолит она меня принять или нет?
И тут же на лестничной площадке разыгралась сцена, столь неожиданная, что Лурса почти ничего не понял. Опять обнаружилось нечто, о чем он и не подозревал,- грубость, тошнотворная вульгарность этой вдруг распоясавшейся девицы, которая хоть и недолго, но все же жила под его кровом, прислуживала ему за столом, стелила ему постель.
- Сколько вы мне дадите?
И так как он не понял, она продолжала:
- Надеюсь, еще не успели налакаться? И то верно, сейчас еще не время! Да не пяльте на меня глаза, не воображайте, что вам удастся меня запугать, да и вашей дочки, как там она ни пыжится, я тоже не боюсь. Меня голыми руками не возьмешь! Подумайте только, сажусь в поезд, еду к себе домой отдохнуть. Живу у родственников, и что же происходит: являются жандармы и уводят меня, словно воровку какую-нибудь, не сказав, в чем дело! А в суде меня целый час продержали в коридоре, даже поесть не успела! А все по милости вашей шлюхи-дочери. Будьте уверены, я им все выложила.
Даже независимо от смысла слов, хотя Лурса в них почти не вслушивался, его поразило само неистовство этой скороговорки, где звучали злоба и презрение той, которую до сегодняшнего дня он видел только в черном платье и белом фартучке.
- Я знаю, как на это смотрят в деревне, там ни за что не поверят, что жандармы могут зазря человека забрать! Если начнут справки наводить, всегда найдутся соседи, которые захотят мне напакостить. Вы люди богатые и можете заплатить, хоть живете как свиньи какие-нибудь...
"Как свиньи"... Это слово поразило его... Он огляделся вокруг, будто впервые увидел свое запущенное жилье.
- Сколько же вы мне дадите?
- А что вы сказали следователю?
- Не беспокойтесь, все как есть сказала! О том, что здесь творилось. Да ведь если кому рассказать, ни (c)дин разумный человек не поверил бы, пока не случилась эта история. Поначалу я даже подумала, уж не чокнутые ли вы оба. Вернее, все трое, потому что ведьма Фина вам тоже под стать. Вот уж карга, прости Господи! Но это не мое дело. А вот насчет пирушек наверху с молодыми людьми, которым спать бы тихонько у себя дома...
Может быть, лучше заставить ее замолчать? Конечно! Но к чему? Любопытно послушать! Лурса с интересом смотрел на нее, стараясь понять, откуда такие неистовство.
- И еще святош разыгрывают! И еще сахар и масло на кухне проверяют. И еще, если кофе чуть не такой горячий, выговоры дают. А водку глушат почище любого мужика. Из подвала бутылками тащат. Заведут патефон и пляшут до четырех утра. Значит, был и патефон! И танцы!
- А потом мне же за ними прибирай! Хорошо еще, если не наблюют на пол! Хорошо еще, если "в постели не валяется какой-нибудь проходимец, который, видите ли, не смог до дома добраться!.. Веселенькие дела, ничего не скажешь! А с прислугой обращаются как...
Лурса вскинул голову. Ему почудился слабый шорох. В тускло освещенном коридоре позади Анжели он заметил фигуру дочери, которая вышла из своей спальни и, неподвижно стоя, слушала.
Он молчал. Анжель все больше распалялась.
- Если желаете знать, что я говорила ему, следователю то есть, - хоть он под конец и пытался мне рот -заткнуть, - так я, не стыдясь, повторю: так вот, я сказала, что всех их пора в тюрьму упрятать, и вашу дочку заодно. Одна беда - есть люди, которых не смеют тронуть. Спросите-ка у вашей красотки, что это они таскали в свертках. А еще лучше возьмите-ка у нее ключ от чердака, если только она его найдет. А насчет того, кого они укокошили, может, они и правильно сделали, потому что он ничуть не лучше их. Ну, наслушались? Хватит, может? Чего вы на меня так уставились? Раз вы мне причинили такой ущерб да я еще сколько времени зря потеряла, вы должны дать мне тысячу франков...
Николь по-прежнему стояла неподвижно, и отец подумал, вмешается она в разговор или нет.
- А вы заявили следователю, что намерены требовать с меня деньги?
- Я предупредила его, что хочу получить возмещение... По тому, как со мной говорили, я поняла, чем все кончится! "Не болтайте лишнего", "будьте благоразумны", "поскольку следствие еще не закончено"... И пошел, и поехал... Потому что у этих молодых людей папаши богатые да знатные!.. Рано или поздно - дело замнут, что ж, тем хуже для того бедняги, который сдуру дал себя укокошить... Ну как? "
