Это была одна большая комната-студия, и здесь царил бардак: по полу валялись одежда, пустые жестянки от пива, коробки от пиццы, зарядки от планшетов. На полу лежал матрац, обтянутый неряшливой простынкой. В углу торчал на гвозде горный велосипед, а рядом урчала и мигала огоньками компьютерная стойка. А в центре комнаты высилась огромная решетчатая конструкция — это были маленькие клетки, в которых сидели хомячки. Пред хомячками стояли планшетики и поилки с едой. Из-под лейкопластыря, аккуратно обмотанного вокруг головы, торчали провода — они собирались в жгуты и уходили в самодельные коробки, обмотанные изолентой…
— Это не то, что вы подумали! — нервно произнес Игорь Игоревич в наступившей тишине. — Я все объясню!
Но энергичный Петренко уже заламывал ему руку за спину, а Константинов судорожно пытался отцепить у себя с пояса наручники, а они зацепились там за что-то и не хотели отцепляться.
— Ребята! — умолял Игорь всю дорогу. — У меня же наверно куча денег на счетах! Мы можем тихо обо всем договориться!
— А голосил-то как… — задумчиво напомнил Константинов. — Продажные менты, коррупция. Стрелять этих хакеров… Раздумал уже хакеров стрелять?
— Ребята, у меня должно быть очень, очень много денег! — хныкал Игорь. — Отдам все!
— А может…? — шепотом произнес Петренко и вопросительно посмотрел на напарника.
— Не может! — сурово отрезал Константинов. — Ничего он не может! И денег у него нет — он пароль к ним никогда не вспомнит. Потому что память ему разблокировать даже за деньги не сможет никто. Нет сейчас в мире человека, который бы вместо него вспомнил, как это сделать.
— Да-а-а, — протянул Константинов. — Теперь понял. Ишь, а весь вечер, сука, учил нас, как нам работать надо. Не знаю, как ты на свой вирус глазом упал, но вот ей богу — поделом тебе, тля.
Дальше ехали молча.
