Неизвестный Кими Райкконен полностью

“Ни за что! Я не надену пиджак! Вы, парни, ошибаетесь, заставляя людей соответствовать подобному стилю — это не помогает привлечь внимание молодёжи. Они не хотят видеть людей, одевающихся как Джеки Стюарт! … Жизнь слишком коротка, чтобы ограничивать её в том, где это не жизненно важно”, — Джеральд Дональдсон, биография Джеймса Ханта, “Вёрджин Букс”, 2009, стр. 148. Вот, что сказал Хант; вот, что мог бы сказать Ряйккёнен.

Хант был заядлым курильщиком и в плохой день мог выкурить четыре десятка сигарет. Кими же нерегулярный курильщик: “Пацаном я курил пару лет, но во время карьеры не имел такой привычки. Разве что пару сигарет, когда меня всё бесило, правда, бесило меня всё частенько. Да и во время периода в “Лотусе” я мог выкурить одну-две в паддоке или во время посиделок с боссом. После этого я почти не курил. У меня астма, так что я завязал с постоянным курением. Я даже пробовал “Норз Стейт”, те, что без фильтров. По утрам я от них жутко кашлял. А ещё все знают, что я изредка нюхаю табак, но никто и слова об этом не говорит”.

Попойка является давней традицией английских гонщиков, причем той, которую живо поддерживали в “Макларене”. Кими ценил эту традицию, и его коллеги разделяли подобную позицию. Особенно механикам и сменщикам колес было приятно, когда гонщик присоединялся к ним, чтобы пропустить по стакану: “Должен сказать, для гонщика я пил чертовски много. Много раз поднимал тосты за каждого из тех, с кем пил. Но я больше не жду конца сезона, чтобы начать пьянствовать. Не думаю, что после карьеры сразу нырну в запой. Я своё уже выпил, мне не надо продолжать”.

Идеальный вечер глазами Джеймса Ханта был таким: болтать с друзьями у телевизора, с едой из фаст-фуда на коленях, ящиком пива и, может быть, косячком травы. Идеальный вечер Кими от этого сценария разительно отличается, но, учитывая годы вечеринок, это, безусловно, не забронированный заранее столик в ресторане с мишленовской звездой.

Джеймс Хант был в метре от умирающего Ронни Петерсона в 1978-м. Он первым побежал к горящей машине, чтобы помочь. Эта и другие смертельные аварии начали пугать его: “Мысли о смерти пугают меня до чёртиков. Я думаю о том, каково это, быть мёртвым и есть ли жизнь после смерти. Я хочу уйти на пенсию, когда придёт время. Добровольно. А для этого надо выжить, что в автоспорте значит не подвергать себя рискам слишком долго. Гонки вдыхают в меня жизнь. Но и пугают меня до смерти”. (Дональдсон, стр. 198).

Кими не боится, потому что машины сейчас на порядок безопаснее, чем были во времена Ханта. Взамен он брезгует «формульным» околоспортом, прямо как Хант, ненавидевший большие вечеринки с кучей незнакомцев, где он был в центре внимания. Но, как и Джеймс, он любит высокотехнологичную конкурентную среду. Хант, будучи молодым, заявлял, что если не станет лучшим в Ф1, сделает это где-нибудь ещё. Кими считает, что самый безопасный метод вождения — быть быстрее остальных. Хант соглашается, думая, что высокая скорость повышает концентрацию и снижает ошибки.

Хант нервничал перед каждой гонкой. Он ходил туда-сюда по паддоку, выкуривал одну сигарету за другой, надевал и снимал шлем, его тошнило. У Кими же перед гонкой лишь один ритуал: “Я всегда сажусь в машине с правой стороны”.

Из биографии Дональдсона становится известно, что Хант любил птиц и животных. А больше всего — своего пса Оскара, в котором души не чаял. Эта сторона Ханта была плохо известна общественности. Кими же любит детей, и, в отличие от Ханта, люди об этом знают.