Неизвестный Кими Райкконен полностью

Это не тот Кими, который раздражённо буркнет пару слов репортёрам, прежде чем покинуть их общество. Его публичный образ, его имидж, груб, размыт и зачастую снят из-за кустов, хоть и тоже является правдивым. Вещи такие, какими кажутся. Он устроил несколько диких вечеринок, он сорил деньгами. Но всё-таки, имидж тоже вещь всегда размытая, засвеченная и имеющая свои рамки. И это неудивительно — Кими давал людям много поводов говорить, но сам при этом молчал. Вот почему публичное и личное в его случае, если называть вещи своими именами, разделяет целая пропасть.

Атмосфера расслаблена, это подходящее время, чтобы спросить то, что первым придёт на ум, даже рискуя тем, что Кими в разговоре использует одно из любимых своих словечек — «котело» (моллюск).

Этим словом он обычно называет кого-то глупого или необразованного. Предпочитаю применить последнее определение к собственной персоне и начинаю задавать простые вопросы. Я не очень понимаю, в чём конкретно заключается особенность вождения гоночного автомобиля и прошу Кими пролить на это немного света, ведь нормального обзора из машины у него нет.

Кими долго всматривается в меня, а затем начинает объяснять.

«Я не вижу переднее антикрыло, только верхнюю кромку передних колёс. Но ведь и в обычной машине не знаешь, где находится передний бампер. И да, немного неудобно почти лежать в кокпите, к тому же, в нём чертовски жарко. Поначалу это было непривычно, потому что в карте я привык слегка раскачиваться и иметь некоторую свободу движений. В этой же машине ты не двигаешься вообще».

Я размышляю о другом профессиональных экстремалов — крановщики сидят в маленькой кабине, расположенной высоко над землей, а со строителями их связывают только рация и блок индикаторов.

Дальше я хочу узнать, с кем Кими болтает во время гонки. Лицо Кими говорит за него — глагол выбран неверно. Вы не болтаете на скорости, приближающейся к 300 км/ч.

«Я разговариваю только с инженером, больше ни с кем. Не очень много непосредственно по ходу гонки, но довольно много вне её. Наша работа состоит в том, чтобы описать поведение машины. Команда всё время наблюдает за этим — и по ходу тестов, и во время гоночных уик-эндов. Все данные находятся в сети, подключённой к базе в Маранелло, где во время гран-при сидит много специалистов. Есть парни на месте событий и есть парни в Маранелло — я называю это резервным копированием резервной копии».

Какие факторы наиболее важны?

«Количество топлива, тормоза, подвеска, устойчивость управления. Показатель давления в шинах каждый раз требует предельной точности, измеряемой в миллиметрах. Как-то один инженер сказал мне, что цифра достаточно близка к идеальной. Чёрт возьми, в этой работе «достаточно близко» не то же самое, что достаточно хорошо».

Как постороннего меня интересует каждый аспект этого чуждого мне вида спорта, так что я спрашиваю и о совершенно несущественных вещах. Рабочее пространство Кими не подразумевает наличие туалета, а он вынужден проводить много времени в неудобном для себя положении. Что если по какой-то причине у него не было возможности сходить в туалет перед гонкой или квалификационными сессиями?

Кими вздыхает, раздумывая о том, отвечать или позволить этому вопросу погрузиться в пучину собственной бестактности. Он решает ответить. Это хорошо, потому что ответ всегда может быть куда интереснее вопроса.