Китайская толпа любопытна, беззаботна и доброжелательна. Она вслух обсудит все ваши достоинства и недостатки, выскажет (тоже вслух) предположения относительно вашего происхождения, и затем наиболее эрудированный ее представитель поприветствует вас на языке, который он считает английским, и поинтересуется, откуда вы родом, сколько вам лет и долго ли проживаете в Пекине. Три классических вопроса, с которых начинает диалог с иностранцем любой китаец.
И стоит вам произнести хотя бы одну фразу по-китайски, как тут же все хором начнут восхищаться вашим произношением и глубокими познаниями в китайском, хотя может быть, и то, и другое, мягко говоря, далеко от совершенства. А кто-нибудь непременно философски заметит: «Да, это большой специалист по Китаю!» – Вам здесь всегда ответят улыбкой на улыбку, помогут найти дорогу, если вы заблудились.
Именно в старинных переулках родился сюжет популярного телесериала пекинского телевидения: «Четыре поколения под одной крышей». Успех этой многочасовой телеэпопеи не только в блестящей игре пекинских актеров, в подсказанных самой жизнью острых ситуациях, связанных с конфликтами аж четырех поколений, в сочном языке пекинских окраин, но и в том, что здесь речь идет о законах жизни китайской семьи.
Семья и сегодня – основа китайского общества. Как некогда весь Китай отгородился от внешнего мира великой китайской стеной, так и китайское классическое жилище «СЫХЭЮАР» являет собой крепость, в которую никто и ничто не может самовольно проникнуть, там хранятся тайны жизни отдельной китайской семьи.
Сегодня Пекин напоминает большую строительную площадку. Готовясь к летним Олимпийским играм 2008 года, которые по решению МОК пройдут в Пекине, власти города сносят не просто старые дома, а целые кварталы, освобождая место для новых дорог, транспортных развязок, современных зданий. И вместе со старыми постройками уходит в прошлое старый пекинский быт.
Требования Международного олимпийского комитета к городу будущей Олимпиады недвусмысленны: это должен быть современный город с развитой инфраструктурой, хорошо организованными транспортными потоками, экологически приспособленный не только к жизни горожан, но и к пребыванию многочисленных гостей.
Впрочем, определенный и не совсем удачный опыт таких масштабных изменений в городе Китай приобрел еще во время «культурной революции», когда, якобы, для облегчения дорожного движения в городе была снесена окружавшая Пекин уникальная городская стена со всеми ее башнями, воротами и окружавшими ее со всех сторон уютными переулками.
Внешне идея казалась экономически выгодной: даешь вместо стены – кольцевую автотрассу! Это было в духе времени: революционно, не требовало больших затрат (ломать – не строить), к тому же, из камней стены, как полагали руководители проекта, можно построить новые дома. Стену сломали в одночасье. Я наблюдал, как за одну ночь исчез участок стены, примыкавший к Советскому Посольству в Пекине. Из исторических камней, действительно, начали строить одноэтажные бараки, которые очень скоро пошли на слом. Но транспортных проблем города это не решило. Уже через несколько лет пришлось строить и третью, а затем и четвертую кольцевую дорогу. А город в результате лишился уникального сооружения, делавшего его неповторимой столицей одного из крупнейших государств мира. Сейчас об этом с печалью вспоминают китайские архитекторы, историки, горожане.
Хочется верить, что уроки истории не пройдут даром. Во всяком случае, обнадеживает то, что Городское правительство решило приступить к реконструкции участка городской стены, что у ворот Цзянгомынь, причем использовать исторические камни, из которых стена в свое время была построена, обратившись с соответствующим призывом к населению. Однако, судя по всему, «время собирать камни» еще не пришло. Смекнув, что дело идет о реликвиях, люди не торопятся нести старинные кирпичи в муниципалитет.
Я помню, какие страсти кипели лет пять назад вокруг переулка «Золотой рыбки«, что в самом конце улицы Ванфуцзин, рядом с рынком Дунъаньшичан. Дело в том, что на углу этого переулка помещался знаменитый Театр Пекинской оперы.
Именно здесь в начале 50-х я впервые увидел оперу «Скандал в небесном дворце», познакомился с творчеством выдающегося актера пекинской оперы Мэй Ланьфана. Для многих пекинцев это было святое место, ведь опера на протяжении 200 лет была самым притягательным жанром для китайцев. Это была поистине всенародная любовь. И высокий чиновник, и малограмотный крестьянин могли зачарованно следить за развитием событий на сцене и в унисон восклицать: «Хао» (хорошо!), когда актер брал особо трудную ноту или делал ловкий трюк. А уж популярные арии оперных персонажей любители пекинской оперы знали наизусть.
Кстати, когда отмечалось 200-летие пекинской оперы, президент страны Цзян Цзэмин отнес себя к большим знатокам и любителям этого искусства.
