Неизвестный Леонардо полностью

Верному слуге Баттисте де Вилланису он оставил половину своего виноградника под Миланом, а другая половина предназначалась Салаи, который уже построил на ней свой собственный дом. В завещании оба названы «его слугами», и трудно не заметить разницы в ценности этого имущества в сравнении с наследством, оставленном Мельци. Тем не менее не следует забывать о высокой стоимости картин маэстро, которые были проданы Франциску I через Салаи; о них не упоминалось больше ни словом, а вырученные деньги, вероятнее всего, остались у посредника.

Вспомнил Леонардо и о служанке Матурене. Ей досталась одежда хорошего черного сукна, подбитого кожей, суконная «socha» (юбка, на миланском диалекте) и два золотых дуката. Не забыл маэстро и о кровных братьях, хотя они никогда не считали его членом своей семьи и оспаривали наследство, завещанное ему дядей Франческо. Им Леонардо отказал 400 золотых скудо с наросшей прибылью, оставленных в госпитале Санта-Мария-Нуова во Флоренции. Но братья остались очень недовольны, так как нашли там всего 300 скудо, которые тут же забрали, закрыв счет в начале 1520 года.

К завещанию были приложены два дополнения, подписанные нотариусом и Мельци, относительно имущества, которое забыли указать в первоначальном тексте. В первом приложении Леонардо передавал Баттисте де Вилланису право на воду из канала Навильо ди Сан-Кристофоро в Миланском герцогстве, пожалованное ему Лудовико Моро и подтвержденное Людовиком XII. Во втором, которым заканчивается завещание, он оставлял тому же де Вилланису «всю и по частям мебель и утварь, находящуюся в его доме в названном месте Клу».

Смерть наступила 2 мая, через две недели после годовщины дня рождения Леонардо, когда ему исполнилось шестьдесят семь лет. В первом издании Жизнеописаний Вазари писал о возращении Леонардо при приближении смерти к вере («Он обратился к вере христианской с обильными слезами»), тогда как через два года после встречи с Франческо Мельци, он переменил свой взгляд и во втором издании 1568 года уже говорил об усердном примирении маэстро с католической верой, давая все же понять, что искусство Леонардо не могло считаться «священным искусством».

В 1560 году Джованни Паоло Ломаццо, который был знаком с учениками Леонардо и от них мог почерпнуть прямые свидетельства о нем для своей Книги сновидений, приписал маэстро следующие слова: «Смею сказать, что в движении и рисунке я был настолько совершенен в религиозных вещах, что многим пронзали душу нарисованные мной ранее фигуры, которые потом моими учениками были написаны маслом». И среди них он вспоминает образы, взятые из Тайной вечери.

В первом и втором издании Жизнеописаний Вазари рассказывает о смерти Леонардо на руках Франциска I. Эта сцена понравилась французским художникам и биографам последующих поколений, и они с удовольствием изображали ее, прославляя великодушие монарха, покровителя искусств и великого мецената. Только в начале прошлого века выяснилось, что 2 мая Франциск I находился в Сен-Жермен-ан-Ле, в двух днях пути от Амбуаза при рождении своего второго сына Генриха, который впоследствии стал королем под именем Генриха II.

Франсуа-Гийома Менажо «Смерть Леонардо»

Ломаццо же уверяет, что весть о смерти маэстро передал королю (неизвестно, при личной встрече или через придворных) Франческо Мельци: «Плакал Франциск, король Франции, когда Мельци сказал ему, что умер да Винчи»[114].

Спустя примерно месяц, 1 июня, Мельци в качестве исполнителя завещания с выражением глубокого сожаления сообщил о смерти Леонардо его сводным братьям: «Я думаю, что вам уже известно о смерти Леонардо, вашего брата и моего прекрасного названного отца, после смерти которого я не в силах выразить все пережитое мной горе». Это были совсем не пустые слова, потому что до конца своей жизни Мельци хранил неподдельную любовь к маэстро, в которой признавался его братьям. Далее в письме он уверил братьев, что боль от утраты останется с ним до последних дней его жизни, и повторил, что маэстро «покинул нас 2 мая, покаявшись и исповедавшись по всем канонам Святой Матери Церкви». Франческо добавил, что еще не успел отправить завещание наследникам, так как не нашел надежного посыльного, но заверил, что пришлет его через своего родственника, который уже выехал к нему. В конце перед своей подписью он написал «ваш брат», как бы говоря, что считает себя членом семьи Леонардо.