У самого подножия «шпалер» на вилле Мельци протекает канал Навильо Мартезана, который несет воды Адды от Треццо, стоящего в нескольких километрах от Ваприо, к Милану. Канал начинается с водозабора в Кончеза и тянется вдоль русла Адды, отгороженный от ее потока мощной дамбой, и в Ваприо он уже на десяток метров возвышается над уровнем реки. С верхней террасы виллы открывается чудесный вид: канал повторяет все излучины реки, отделенный от нее дорогой, проложенной по гребню дамбы, ставшей искусственным водоразделом. У одного из поворотов реки находится водосброс, который открывают, когда уровень воды в канале достигает критической отметки, или «при необходимости осушить канал для ремонта или очистки, для чего вода сливается в Адду»[210], образуя захватывающий водопад. Осенью вода в канале покрывается листьями, слетевшими с деревьев в парке Виллы Кастельбарко, вдоль которого он тянется от Кончезы до Ваприо.
В доме говорили, что канал, возможно, принадлежал к творениям Леонардо, но на самом деле это неверно: вначале его проложили по воле Франческо Сфорца для орошения земель к востоку от Милана по проекту миланского инженера Бертола да Новате, который и руководил строительными работами с 1457 по 1471 год. Первоначальный проект, задуманный только для орошения земель, со временем изменили и сделали пригодным для перевозки людей и доставки грузов. Я помню из детства, как по нему проплывали баржи, груженные строительным щебнем. В архивных документах о судоходных каналах есть указания на то, что Леонардо участвовал в строительстве шлюза Сан-Марко, но нет никаких бумаг, говорящих о том, что он руководил его строительством.
В любом случае, независимо от авторства проекта шлюза Сан-Марко Леонардо был знаком с принципом работы этого сооружения и осознавал все риски, которые возникали при его строительстве. Для исключения придонных течений, он предложил отказаться от размещения окон регулярного притока воды в центральной части ворот шлюза, что делало менее трудоемким раскрытие самих ворот. Кроме того, он дал совет заводить открытые створки ворот в особые углубления в стене, чтобы избежать образования завихрений у торцов створок, приводящих к расшатыванию всей конструкции.
Течение воды завораживало Леонардо, и он на протяжении всей своей жизни изучал ее движение. Записи и рисунки, посвященные стихии воды, занимают сотни страниц в его многочисленных кодексах, а решение написать отдельный трактат о воде зародилось у него еще в 1490–1492[211] годах. Его записи были отредактированы только в XVII веке, а затем вошли в объемную антологию, опубликованную в Болонье в 1828 году под названием
Когда от жара элемент пробуждается и, испаряясь, смешивается с воздухом и гонимый жаром поднимается вверх, где, попав в область холода, по природе противоположностей сжимается, и мелкие частицы вместе соединяются[214].
Следовательно, он знал о круговороте воды в природе: «Вода попадает из рек в море и из моря в реки, всегда так кружась и оборачиваясь»[215]. Он обожал воду и порой страшился ее, как это видно из следующего, не лишенного поэтических ноток, описания:
Так она всегда находится в беспрерывном движении и уничтожает то, что рядом с ней находится. Иногда, все круша, она катит яростным потоком, иногда, ясная и прозрачная, нежно журчит среди сочных трав[216].
Но вода сопровождает человека не только как элемент, необходимый для существования жизни. Задолго до появления паровой машины Леонардо видел в ней источник энергии, приносящий пользу человеческой деятельности. Для этого он изобретал машины для рытья каналов, усовершенствовал системы шлюзов, возвращал плодородие заболоченным землям, проектировал изменения в руслах рек и возведение небольших плотин, оберегавших население от разрушительных паводков.
