Мао мудро решил воздержаться от любой подобной опасной и бесполезной деятельности, но хунаньские власти по-прежнему смотрели на него с подозрением, считая Мао главным радикалом. Тем летом в стране разразилась засуха и, как часто случалось в прошлом, бедные крестьяне силой останавливали богачей, вывозивших зерно в города для продажи. Мао Цзэдуна подозревали в подстрекательстве к этим волнениям. В провинциальной столице прошло несколько крупных антиимпериалистических демонстраций. 30 мая 1925 года произошел инцидент в Шанхае — британская полиция убила десять протестующих в британском поселении. Хотя Мао и не принимал участия в демонстрациях в Чанша и тихо жил в родной деревне, в десятках километров от города, его по-прежнему считали зачинщиком беспорядков. Упоминание об этом встречается в документах правительства США. Американское консульство в Чанша направило в Вашингтон доклад президента Йельского общества в Китае относительно «большевистских волнений» в Чанша 15 июня. В докладе говорилось, что губернатор провинции Хунань «получил список с именами двадцати подстрекателей, включая Мао Цзэдуна, который в провинции считается ведущим коммунистическим пропагандистом». Имя Мао было неизвестно даже необыкновенно хорошо информированному американцу.
В конце августа 1925 года был выдан ордер на арест. Мао, то и дело наезжавший в Кантон, решил, что настало время скрыться. Он отбыл в паланкине и сперва направился в Чанша, велев носильщикам на все вопросы относительно пассажира отвечать, что это доктор. Через несколько дней в Шаошань наведалась полиция, разыскивавшая Мао. Не обнаружив его в деревне, полицейские взяли деньги и ушли восвояси. Семью Мао они не потревожили.
Накануне своего отъезда из Чанша Мао вышел прогуляться вдоль берега реки Сян и написал стихи, в которых смотрел в будущее:
Чутье не подвело Мао. Не прошло и двух недель со дня его приезда в Кантон в сентябре 1925 года, как руководитель националистов предложил ему целый ряд ключевых постов. Мао стал заместителем Ван Цзинвэя, руководителем отдела пропаганды и редактором нового журнала националистов — «Политического еженедельника». Чтобы подчеркнуть свою значимость, Мао вошел в число пяти членов контрольного комитета и принял участие во 11 съезде Гоминьдана, состоявшемся в январе 1926 года, на котором зачитал один из главных докладов. Роль Вана в возвышении Мао усердно замалчивалась Пекином, тем более что в 1940-х годах Ван возглавлял прояпонское марионеточное правительство.
На огромную работоспособность, которой Мао отличался в Кантоне, в значительной степени повлияло то, что он как раз в тот период открыл для себя снотворное. Прежде он страдал от острой бессонницы, из-за которой постоянно пребывал в состоянии нервного истощения. Теперь он был свободен. Позже он поставил изобретателя снотворного в один ряд с Марксом.
В ноябре 1925 года, работая на националистов, Мао впервые проявил интерес к проблеме китайского крестьянства. В анкете, которую он заполнял, Мао заявил, что «постоянно уделяет самое пристальное внимание» этим десяткам миллионов. 1 декабря он опубликовал обширную статью о крестьянах в журнале националистов, а месяц спустя написал еще одну, для первого выпуска националистического журнала «Китайские крестьяне». Этот новый интерес Мао не произрастал из личной склонности; он основывался на срочном распоряжении, поступившем в октябре из Москвы. Согласно этому распоряжению националисты и коммунисты должны были сделать крестьянский вопрос приоритетным. Националисты сразу отреагировали на этот призыв.
Именно по настоянию русских КПК стала уделять внимание крестьянству. Еще в мае 1923 года Москва называла «крестьянский вопрос» «центром всей нашей политики» и приказывала китайским революционерам «организовать крестьянскую земельную революцию для свержения пережитков феодализма». Это означало разделение китайских крестьян на разные классы в зависимости от их благосостояния и разжигание вражды к состоятельным людям. В тот период Мао прохладно относился к этой инициативе, и, когда о его возражениях стало известно в Москве, он лишился одного из своих постов. Мнение Мао, как Далин писал Войтинскому в марте 1924 года, было таково: «В отношении крестьянского вопроса следует оставить классовую линию, поскольку проведение работы среди бедного крестьянства нецелесообразно, напротив, необходимо налаживать связи с землевладельцами и
