Правительство даже позволило ряду людей покинуть страну. Обычно пытавшихся бежать за границу отправляли в трудовые лагеря, но теперь власти открыли дорогу в Гонконг, и за несколько дней из страны бежало около 50 тысяч человек. Пограничники даже помогали перенести детей через колючую проволоку.
1962 год стал одним из самых либеральных периодов с начала правления Мао Цзэдуна. Той весной Лю и его коллеги реабилитировали всех осужденных после изгнания Пэн Дэхуая в 1959 году, что составило около 10 миллионов человек. Некоторые «реакционеры» (жертвы репрессий 1957–1958 годов) также были реабилитированы. Расцвели искусство и литература. Понадобились десятки миллионов смертей, чтобы принести это облегчение выжившим. В том же году панчен-лама почувствовал, что настало время написать Чжоу Эньлаю обо всех зверствах, которые пришлось пережить тибетцам. И Тибет получил некоторые послабления: восстановили несколько монастырей и стали терпимее относиться к религии.
Вынужденное изменение политики под давлением собственной партии и при попустительстве Москвы было самым серьезным поражением Мао за все его правление. Сначала его обхитрил вроде бы сверхосторожный Лю, затем осудили практически все властные структуры страны. С этого момента Мао воспылал ненавистью к Лю и всем чиновникам, принимавшим участие в совещании, а также к своей партии, которую эти делегаты представляли. Он решил отомстить и председателю КНР, и костяку своей партии. Вот почему спустя несколько лет Мао устроил «большую чистку» под названием «культурная революция», пропустив сквозь ад и Лю, и большинство чиновников-делегатов того совещания, и бесчисленное множество других людей. Как сказала госпожа Мао, «Мао подавил гнев на «совещании семи тысяч» и сумел отомстить только во время культурной революции». Безусловно, Мао Цзэдуном руководили не только кровожадность, жажда мести и разрушения, хотя и это было. Он просто понимал, что те чиновники не готовы вести страну намеченным им курсом, а потому решил избавиться от них и заменить новыми ставленниками.
Очень немногие покинули то совещание, осознав надвигающуюся на Лю беду. Сам Лю прекрасно знал, что это величайший поворотный момент в его жизни, но решил, что главное — предотвратить новые десятки миллионов смертей. В тот период обычно сдержанный Лю страстно говорил о страданиях китайского народа, столь чудовищно пострадавшего от режима, одним из лидеров которого являлся сам.
В течение нескольких следующих лет — в то время как Мао планировал мщение — Лю и его единомышленники пытались восстановить экономику страны.
К концу 1962 года голод стал ослабевать. В последующее время, когда необходимый уровень продовольствия позволил людям мало-мальски существовать, Мао начал реанимировать свои любимые проекты по созданию спутников и атомных подводных лодок, осуществление которых пришлось на время отложить из-за голода в стране. К этим проектам присоединились и новые. Когда Мао рассказали о лазерах, в то время считавшихся лишь смертоносным оружием и название которых переводилось на китайский как «луч смерти», он тут же решился i m огромные денежные вливания в лазерные исследования, издав характерный приказ: «Луч смерти»: собрать людец, которые полностью посвятят себя этому делу. Кормить их и не позволять им заниматься ничем другим».
Теперь все внимание Мао сконцентрировалось на атомной бомбе. В ноябре 1962 года был сформирован специальный комитет под председательством Чжоу Эньлая для координации деятельности нескольких сотен тысяч привлеченных к проекту людей и объединения всех ресурсов страны. С задачей они должны были справиться в течение двух лет. Концентрация ресурсов была столь масштабной, что удивила даже верхние эшелоны власти, привыкшие к тоталитарной системе. Каждое из многочисленных предварительных испытаний требовало использования почти половины телекоммуникационных средств Китая, и большая часть страны, включая промышленность, оставалась без электричества и транспортных средств, так как энергия направлялась на эти испытания.
