Леська проснулась в прекрасном настроении, летнее солнце приветливо светило в окно, призывая всех встать пораньше. Комната, которая в их маленьком домике была испокон веку её, таковой и осталась, и Леська, как барыня, полноправно владела своей территорией. Остальным повезло меньше, в маленьком домике постройки еще её прабабки было три комнаты, так их назвать можно было весьма условно, потому как по размеру больше напоминали кладовки. Вчера после полетов с дерева, что устроила мама, и беготни по участку за сусликом не уехал никто, и расселение на ночлег было плотным. Поэтому в зале пришлось спать Чехову, кстати, классный оказался дедуля, Леська с ним подружилась, и у них даже образовалась пара секретов. Марк уснул в машине, а участковый Арсений, тоже клевый мужик, лег в гамаке на крыльце.
Леська искренне считала взрослых дураками и глупыми как дети, в житейском, конечно, плане. Вот и сейчас она, еле сдерживая смех, вспоминала, как Марк и Арсений пытались показать себя в лучшем свете перед Ирмой. Со стороны это смотрелось как минимум глупо, словно мальчишки в садике не поделили машинку. В глазах Леськи, конечно, выигрывал Марк, он был высок, строен, широк в плечах и уверен в себе, но одно качество выделяло и Арсения. Хотя, возможно, оно и есть то главное, за что надо ценить человека. Арсений очень сильно любил Ирму, и это было видно невооруженным взглядом, в каждом его жесте и в каждом его слове. Это сильно подкупало и располагало, у Марка, справедливости ради, этого явно не наблюдалось, но мама сказала, что они знакомы только три дня, и, возможно, это еще только начало романа.
Вчера в суете спасения мамы Леська познакомилась с прикольным парнем Максимом. Что-то между ними промелькнуло, и он, долго не раздумывая, предложил сегодня покататься на его классном мотоцикле. Именно так надо, считала Леська, пробовать и не бояться, как это делает Ирма, прячась в свой кокон сильной женщины. Но Леське пришлось отказать Максиму – мама с Ирмой спланировали на вечер шашлыки и празднование её восемнадцатилетия. Леська не могла им в этом отказать, мама и так старалась быть современной и отпустила её в Москву с подружками. Поэтому, недолго думая, Леська позвала на семейное барбекю молодого человека и, чтоб остальным было не так обидно, заодно и всех, кто принимал участие в экспедиции по поимке суслика, даже соседей, которые невольно были втянуты в водоворот событий.
На столе стояла сумка, её вчера в не очень торжественной, надо сказать, обстановке подарила мама на восемнадцать лет. Сумка была мечтой, но из-за постоянных событий, происходящих одно за другим, Леська не успела ею насладиться. Поэтому, усевшись на кровати поудобнее, она стала рассматривать подарок, открывать замочки и карманы, проверять швы. У неё ни разу не было фирменной сумки, но в каком-то журнале Леська читала, что швы говорят о том, подделка это или оригинал. В одном из карманов лежала салфетка с логотипом местной кофейни, исписанная мелким почерком. Неужели кто-то носил её до этого? Стало обидно и неприятно и захотелось сразу забыть об этом инциденте. Поэтому Леська бросила салфетку на тумбочку у кровати и вычеркнула из головы как ненужное.
Скорее всего, Великий сочинитель вновь решил посильней закрутить сюжет.
Знала бы Леська, как сильно Арсений Заяц любит Ирму, поставила бы ему еще больше плюсов. Они были полными противоположностями, и, возможно, именно это так нравилось участковому. С пятого класса он носил соседкой девочке портфель до школы, не претендуя на взаимность, оставаясь в вечной, как сейчас принято говорить, френдзоне. Казалось, что все так и осталось бы навсегда, но однажды, уже будучи участковым, Арсений напился и, придя к Ирме с букетом, рассказал о своих чувствах. К его бесконечному счастью и неменьшему удивлению, объект его обожания не засмеялся и не выставил его вон, а очень серьёзно сказал:
– Ты знаешь, Арсений, ведь я все это видела и знала. По-своему я тоже к тебе очень хорошо отношусь. Я оглянулась – и страх взял: тридцать восемь, ни семьи, ни детей, страшно стало. – На этих словах даже затуманенный алкоголем мозг Арсения понял, сколько времени он потерял, не говоря ей о своих чувствах. – Как женщина деловая, – продолжала свой монолог Ирма, – я решила составить список женихов, вот кто за полгода наберет больше плюсов, за того замуж и выйду.
