Просвистела вторая стрела, вонзившись кабану в бок. Взбешённый раненый зверюга, забыв про Гриню, бросился на Ракитана. Третья стрела угодила ему в ногу, но зелёный человечек слегка не рассчитал, и нападавший со всего маху рухнул прямо на него. Тетива печально зазвенела, а лук треснул и раскололся надвое в руках остера. Дед застонал от боли. Вепрь тяжело поднялся, злобно посмотрел на отважного зелёного человечка, шумно задышал, выставил вперёд свои острые клыки и вновь бросился в атаку.
Изувеченный Ракитан с трудом поднялся с земли, распахнул котомку и прокричал зверю:
– Смотри!
Вепрь, сам того не желая, глянул в тёмную глубину котомки… и в ту же секунду исчез, будто сумка проглотила его… А дедушка Грини без чувств рухнул на землю…
Раненого перенесли в лачугу, и подоспевший старый лекарь выгнал всех на улицу.
– Ему нужен воздух и покой, – он погладил Гриню по голове и добавил: – Иди отдохни, у тебя был тяжёлый день.
По пути домой юный остер вспомнил про небывалое варенье и помчался к варке. В темноте он не сразу нашёл то, что искал, а когда обнаружил, у него потекли слёзы. Драгоценное варенье вытекло из опрокинутой кастрюльки, всё, до последней капли… Гриня горько и безутешно заплакал. Слёзы текли по его щекам, пока он незаметно для себя не уснул прямо на земле. Так в один день юный остер нарушил оба железных правила…
Наутро на том самом месте, где пролилось варенье, выросли красные одуванчики. Проснувшись, Гриндобальд бросился к лачуге дедушки.
Он с разбега влетел в дом и остановился как вкопанный: в доме было пусто. Из полуобморочного оцепенения его вывел голос вошедшего лекаря.
– Ракитан исчез.
– Что значит «исчез»? – Гриня, не веря своим ушам, осмотрелся вокруг. Дедушки и след простыл. У порога стоял посох, на нём висела холщовая сумка, а больше – ничего, никаких следов.
– Многоуважаемый Ракитан Наиушастейший оставил тебе письмо, – доктор указал на лежащий на подушке листок, свёрнутый в трубочку. – Смотри, тут имя получателя: «Моему внуку, Гриндобальду Остроухому».
Знахарь сочувственно потрепал юного остера по плечу и тактично оставил наедине с его скорбью.
Убитый горем Гриня уселся на край кровати, как это часто проделывал его дед, и начал читать адресованное ему послание.
