— Это хорошо, я рад, что ты это понимаешь. Так вот, к чему я это. Если рассматривать твою ситуацию, то получается, что ты не зная о своей волчице, давила эмоции, контролировала их. Часто наши эмоции совпадают с эмоциями зверя, жаль раньше этого не понимали, так не было бы проблем, ведь не только звери хотели бегать и общаться, а и они сами, но жажда власти, даже такой маленькой, затмила разум, — отвлекся Хольд, задумчиво глядя на стену, — В общем, ты давила эмоции не только свои и волчицы тоже. Она была маленькая ещё, ребенок, она обиделась и ушла. Это грубо говоря, но не утрируя. Она так училась взаимодействовать с миром, видимо у нее взрывной характер. По хорошему, вам просто нужно было с ней договорится, найти компромисс, но все пошло не так. Потом в твоей жизни произошли перемены, ты оказалась в другом мире, где есть такие же как она оборотни. Она их почувствовала, стала принюхиваться и потихоньку показывать себя. Ты в шоке и панике, снова ее давишь. В итоге она помня старый опыт и не видя никаких изменений, боится показываться. Да, я так понимаю, что в последнее время ты стала раскрепощенее и щедрее на свои эмоции, но может есть что-то, что очень хочется, но ты не можешь себе позволить из-за каких-либо своих принципов или ещё чего-то. Подумай над этим, постарайся решить, что это и попробуй отпустить ситуацию.
На этих словах ректор развернулся и ушел, а я так и осталась стоять.
Об этом я не задумывалась, не воспринимала зверя, как отдельное существо. А ведь много раз слышала, да и сама говорила, «волчица». Как ни крути, это обозначает, что где-то там, внутри меня, сидит ещё одна личность. И это не раздвоение, это реальная правда. Моя волчица, которую я сама лично заперла в клетке на долгие годы.
О Боже… что же я наделала…
Понимание всей ситуации медленно, но верно накатывало на меня. В моей голове потихоньку начинало умещаться то, что я не одна в этом теле и надо бы поделится. Даже больше, я сама хочу поделится, дать ей то, что так нужно. Я совсем не эгоист, да и представив маленького щенка, сидящего в клетке, у меня защемило в груди
Я не заметила как села на пол и обняла свои колени. Боль от осознания последствий от своих действий все больше разрасталась внутри и я разрыдалась. Некрасиво, с соплями, в голос. Долго и громко.
Вина накрыла меня с головой, жалость к моей волчице пронзила сердце. Знала бы никогда так не поступила! Обещаю, что не обижу ее, ни за что!
В подтверждение своих слов из меня вырвался тихий рык. Я замерла и прислушалась к себе. И почувствовала, как к сердцу, осторожно и боязливо прикасается мягкая лапка, дающая надежду, что все будет хорошо, но как только она пропала облегчение тоже ушло.
Рядом сел демон и приобнял за плечи, я его и не заметила.
— Вся в соплях, — скривится он и подал платок, на что я рассмеялась, — Что, настроение скачет?
— Что ты тут делаешь?
— Почувствовал, что тебе плохо.
— Почему ты это чувствуешь, может ты моя пара? — играя бровями и вытирая щеки, спросила я.
— Мне такого счастья не надо, хотя я тоже так думал в начале.
— Ого, то ты месяцами молчишь, то ты отвечаешь односложными ответами, а теперь решил пооткровенничать?
— Решил, что тебе сегодня мало досталось и пришел добить.
— Почему ты рядом?
— Не был бы, если б не сны, которые снились мне в подростковом возрасте.
— О, сны как у меня? — подколола я его.
— Нет, — фыркнул он, — в отличии от тебя мои сны были невинными, там была приличная девушка. Из-за девушки я и обратил на тебя внимание, — я непонимающе нахмурилась.
— Я снилась тебе?
— Сначала я думал, что это ты. Правда, в первом сне ей было лет девять-десять, она снилась мне три года подряд, с небольшими перерывами, а иногда каждую ночь в течении месяца, — он закрыл глаза и на его губах появилась мечтательная улыбка, первая искренняя за все время, — Она выглядела, как маленькая ты, только с голубыми глазами, яркими и насыщенными, у нас на юге летом, когда светила в самой высшей точке и нет облаков, небо такого цвета. И взгляд у нее другой, очень добрый, смотрит и как будто гладит тебя. Нежно так, аккуратно. А волосы были русыми, как спелая пшеница, длинными, до поясницы и шелковистыми, я их трогал всегда, не мог остановится. И пахла она не как ты, а как свежескошенная трава или лес после дождя, смотря какое настроение.
— Поэтому ты любишь гулять по лесу и постоянно срываешь траву? — шепотом спросила я, когда он замолчал.
— Да, — по помедлив Алларик продолжил, — Я подумал, что ты выросла и немного изменилась. Когда называл тебя фальшивкой, я имело в виду не то, что ты фальшивая, а то что ты её подделка, копия.
— А когда понял, что я не она, почему продолжил со мной рядом быть?
— У меня странное чувство, не объяснишь откуда оно появилось, но тем не менее… я уверен, что она расстроится, если с тобой что-нибудь случится… Бред?
— Нет, я как человек… оборотень, точнее… с очень развитой интуицией, давно не задают вопросом откуда и почему так надо сделать, просто делаю.
