Налеты немецкой авиации не прекращались: к середине дня бомбардировке подверглись заводы «Баррикады» и «Красный Октябрь», а также располагавшиеся между заводами переправа и командный пункт 62-й армии. Как телефонная, так и радиосвязь в штабе армии постоянно выходили из строя, управление частями было нарушено. Судьба мотострелковых бригад 23-го тк, оказавшихся на главном направлении немецкого удара, оставалась неизвестной. Командиры 9-й и 38-й мсбр тщетно запрашивали данные о потерях и положении стрелковых рот – рации молчали, а связные не возвращались.
Штаб фронта срочно требовал сводку: в Ставке уже знали о новом кризисе в Сталинграде. Ответить было нечего, сидеть в душном блиндаже командного пункта стало невыносимо, и командарм Чуйков принял решение – идти в войска. Член военсовета Гуров вместе с офицерами связи отправился на командный пункт 23-го тк генерал-майора А. Ф. Попова, начальник штаба Крылов пошел к командиру 95-й сд полковнику В. А. Горишному, а сам командарм – в расположение 284-й сд генерал-майора Н. Ф. Батюка. Из ответственных лиц на КП 62-й армии никого не осталось, отдуваться за всех оставили начарта генерал-майора Н. Ф. Пожарского.
Потом об этом случае подробно вспоминал лишь опытный начштаба Крылов, упрекая себя в опрометчивом поступке. Явившись на командный пункт 95-й сд, находившийся у подножия Мамаева кургана, Крылов застал комдива Горишного в очень подавленном состоянии. Он сидел, обхватив голову руками: немцы вновь захватили злосчастный курган, а в его дивизии осталось всего 560 человек боевого состава.
На командном пункте 23-го тк, разместившемся в огромном пятиэтажном здании так называемого «гастронома» в Скульптурном парке, также царила нервная атмосфера. Две мотострелковые бригады были буквально рассеяны ударом 24-й тд вермахта, а в корпусе танков осталось едва ли на батальон. С верхних этажей «гастронома» был хорошо виден район высоты 107.5: еще утром там находился второй эшелон обороны 62-й армии, а сейчас поднимали пыль немецкие танки.
Удар бронированного кулака 24-й тд был выверен и точен – между сходившимися оврагами к главенствующей в этом районе высоте 107.5, откуда открывался отличный вид на рабочие поселки и заводы. У подножия высоты паутинкой сходилось несколько дорог. На восток к заводу «Красный Октябрь» шли прямые и широкие улицы Карусельная, Библиотечная и Центральная. В северном направлении две дороги вели к району пятиэтажных новостроек – так называемому Северному городку. Там располагался один из опорных пунктов 62-й армии – школа № 32 на Жердевской улице. Здание школы занимал усиленный ручными пулеметами взвод из 416-го сп 112-й сд, а неподалеку были установлены несколько противотанковых и зенитных орудий. Больше советских войск на острие немецкого наступления не было.
Минула первая половина дня 27 сентября. Артиллерийские и минометные обстрелы не прекращались, так же как и налеты пикировщиков люфтваффе. Немецкая 389-я пд, «
Боевая группа 24-й тд «Винтерфельд», перегруппировавшись после захвата поселка «Красный Октябрь» и высоты 107.5, двинулась на северо-восток. После «
Правый сосед 24-й тд, 100-я егд, прогрызаясь по склонам Мамаева кургана сквозь боевые порядки 95-й и 284-й сд, лишь во второй половине дня вышла к железнодорожной насыпи севернее высоты. Судя по истории 100-й егд и отчетам 6-й армии, егеря зачистили район стрельбища, а затем смогли пересечь железнодорожную насыпь и захватить западную окраину поселка Тир у развилки железных дорог рядом с мясокомбинатом. Однако советские схемы 284-й сд свидетельствуют об обратном – линия фронта севернее Мамаева кургана к концу дня проходила точно по насыпи железной дороги. В первый же день наступления немцы понесли огромные потери: в документах 6-й армии зафиксировано около 500 убитых и раненых егерей. Эти цифры на удивление велики для немецких документов – тем более что данные, скорее всего, не полные.
