1. Дача рекомендации для вступления в партию В. Бельцову.
2. Дача рекомендации В. Тузюку.
3. Обсуждение характеристики И. Шиманского.
Впрочем, ничего страшного в этом не вижу, но и хорошего мало. Всё это наглядный пример того, как некритически подходят к оценке своих действий молодые сотрудники редакции, как умело направляют их усилия.
Василенко Н. вчера, разволновавшись, сказала мне: «… не хотела я говорить, но ведь они вас, Анат. Ив, никак не называют — «этот зовёт», «этот сказал», «этот поехал», а вот Фёдоров придёт, так он — герой дня. Уже никто не работает, закроются у Шиманского и — все там».
Ну что же, любить меня им ещё не за что. Завоёвывать авторитет нужно делами, а их пока кот наплакал. Меня и самого посещала мысль, что Бельцов и Тузюк не обращаются ко мне по имени и отчеству. Вчера понаблюдал. Да нет, обращаются. Как там в кабинетах — не знаю. А что до любви их к Фёдорову, так это похвально. Дай бог, чтобы меня так мои сотрудники защищали!..
17 ноября. Четверг
День прошёл впустую. С утра поехали в село за картошкой, выписали, но получить не смогли. В отделении, где собирались её взять «возмутились» крестьяне. Они работают на подряде и воспротивились потому, что даже семена засыпали не полностью.
Я даже доволен остался. Возрождается дух хозяина, люди научились, вернее, учатся, считать свои деньги, перестают быть равнодушными. Придётся завтра повторить поездку, но уже в другое отделение…
3 декабря. Пятница
Вчера прошла XXIV городская конференция. Выступал седьмым. Выступление признано одним из лучших на конференции. Избран в ГК
30 декабря. Пятница
Заканчивается этот длинный, тяжёлый год. В моей трудовой биографии он, пожалуй, самый трудный. Прежде всего, это связано с моей нынешней работой. По правде сказать, очень трудно мне приходилось, и теперь, когда главный вопрос — моё вживание в коллектив прошло, полного удовлетворения не испытываю. Сказать, что мой авторитет полный, ещё нельзя, хотя объективности ради нужно заметить, что так много для сотрудников, как в этой редакции, ещё не делал нигде.
Главное теперь — закрепиться. Это можно сделать при условии, теперь это вижу, тесного руководства и непосредственной творческой работы. Нужно писать самому, а это мне трудновато (в том смысле, что писать я хорошо уже разучился, да, наверное, и не умел никогда).
Дописываю 31-го. Опять же без бахвальства — но если писал, то не хуже других, вернее намного выше среднего.
В уходящем году предпринял попытку самостоятельного изучения английского языка и неплохо продвинулся… Из примечательных событий этого года, конечно же, следует выделить две командировки: в Японию и в Ленинград…
Пожелаю же себе в наступающем году удачи, семейного (ох, как хочется!) благополучия. Пожелаю мира всем, чтобы счастливы были дети, чтобы знаменитая детская слезинка появлялась разве что от радости.
Будь добрым, 1989-й!
9 января. Вторник
Первая тетрадь моего дневника заканчивается в 1988 г. накануне Нового года пожеланием счастья себе. Случилось всё как раз наоборот.
В октябре 1989 г. с 14 на 15 октября умер мой отец — Табачков Иван Иванович. Последний раз я разговаривал с ним накануне — в четверг. В это время мама была у нас в гостях. Никогда и никуда в тоске своей инвалидности она не выезжала, а тут я её уговорил, и она отважилась.
Папа умер легко, как святой. Лёг отдохнуть и скончался от ишемической болезни во сне. Пока не привезли гроб, я всё не верил, что его уже нет, и я не услышу больше родного голоса по телефону.
Только теперь, когда его не стало, понимаю, кем для меня он был. Привязанность к нему в последние годы всё росла, но всё, чем хотел отплатить ему, отдать не успел. Больно неожиданно он ушёл из жизни…
Сегодня мне исполнилось 38. Это уже достаточно много.
