— Послушайте, вам нужно уговорить Клинта поехать с вами на Кайму, потому что вот что я вам скажу. Это потрясающе, выйти ночью на черный песок и заниматься любовью под звездами. Во-первых, он мягкий, но прежде всего потому, что он черный и не отражает свет, как обычный песок. Кажется, что ты плаваешь в пустоте, вокруг только чернота, и это действительно обостряет ощущения, если вы знаете, о чем я.
— Звучит неплохо, — кивнул Клинт. — Берегите себя, Лайза. — И он направился к двери.
Бобби последовал за ним, а Лайза крикнула вдогонку:
— Уговорите его отвезти вас на Кайму, слышите? Вы отлично проведете время!
— Клинт, тебе придется мне кое-что объяснить, — сказал Бобби, когда они вышли за дверь.
— Разве ты ее не слышал? Маленькие капельки черного стекла…
— Я не об этом. Эй, посмотри на себя, ты же лыбишься. Не помню, чтобы видел, как ты лыбишься. Слушай, лыбящимся ты мне не нравишься.
В девять утра Ли Чен прибыл в офис, открыл бутылку сельтерской с апельсиновым вкусом, вошел в компьютерный центр, заставленный милой сердцу электроникой, где его уже поджидала Джулия. Ростом он был в пять футов и
шесть дюймов, стройный, поджарый, с лицом бронзового отлива и иссиня-черными волосами. Носил красные теннисные туфли и носки, мешковатые белые брюки из хлопчатобумажной ткани с белым поясом, угольно-серую рубашку с едва видным, чуть более светлым рисунком в листочек и черный пиджак с узкими лацканами и большими подкладными плечами. В частном детективном агентстве «Дакота-и-Дакота» он был самым стильно одевающимся сотрудником, превосходя в этом даже секретаря, Касси Хэнли, которая ни на шаг не отставала от моды.
Пока Ли сидел перед компьютерами и маленькими глотками пил сельтерскую, Джулия рассказала ему о том, что произошло в больнице, показала распечатки, которые Бобби сделал ранним утром. Френк Поллард сидел рядом с ними, на третьем стуле, так, что Джулия постоянно держала его в поле зрения. По ходу рассказа Джулии Ли ни мимикой, ни жестом, ни словом не выразил изумления, словно благодаря компьютерам его мудрость и дар предвидения поднялись до заоблачных высот и ничто, даже способность человека к телепортации, не могло его удивить. Джулия знала, что Ли, как и другие сотрудники детективного агентства «Дакота-и-Дакота», ни с кем и никогда не поделится информацией о ходе любого из расследований, но не могла сказать, истинным ли являлось его суперхладнокровие, или это была маска, которую он надевал каждое утро вместе с суперстильной одеждой.
Если его непоколебимая бесстрастность могла быть частично наигранной, то способность творить чудеса с компьютерами — реальной на все сто процентов. И когда Джулия закончила излагать сжатую версию недавних событий, Ли спросил: «Так чего ты хочешь от меня теперь?» При этом ни он, ни она не сомневались, что ему по силам выполнить любую ее просьбу.
Она дала ему стенографический блокнот. Первые десять страниц заполняли серийные номера сотенных купюр.
— Это случайная выборка по купюрам из трех мешков денег, которые мы храним для Френка. Сможешь ты выяснить, может, какие-то из этих купюр в розыске… украдены, вымогались, использовались для выкупа?
Ли быстро просмотрел номера.
— Последовательных нет? Это сложнее. Обычно копы не записывают серийные номера украденных денег, если только они не новенькие, упакованы прямо на фабрике, только что из-под прессов.
— Большая часть этих денег находилась в обращении.
— Есть шанс, что ими расплачивались с рэкетирами или при выкупе похищенного человека, как ты и сказала. Тогда копы переписали бы все номера, прежде чем деньги подготовили для передачи преступникам, на случай, что тем все же удастся ускользнуть. Шанс небольшой, но я попробую. Что еще?
— В прошлом году совершено убийство целой семьи из Гарден-Гроув, фамилия Фаррис.
— Из-за меня, — вставил Френк.
Ли поставил локти на подлокотники, откинулся на спинку стула, сложил пальцы домиком. Выглядел он, как мудрый учитель-буддист, которому пришлось надеть одежду дизайнера-авангардиста, потому что в аэропорту он перепутал чемоданы.
— В действительности никто не умирает, мистер Поллард. Они просто уходят отсюда. Горе — это хорошо, но чувство вины бессмысленно.
Хотя Джулия знала считаных компьютерных фанатиков, она подозревала, что далеко не многим удавалось органично соединить жесткие реалии науки и техники с религией. Но так уж вышло, что Ли пришел к вере в Бога через работу с компьютерами и интерес к современной физике. Однажды он объяснил ей, почему глубокое понимание безразмерности пространства в компьютерной сети в сочетании с представлениями современного физика о Вселенной неизбежно вело к вере в Создателя, но она потеряла ход его мыслей едва ли не после первых слов.
Она сообщила Ли все имеющиеся у них сведения о гибели Фаррисов и Роуманов.