В купе было душно. Попутчики с верхней и нижней полки дружно храпели. И все же временами Глебу удавалось провалиться в короткие периоды забытья, где мелькали рваные обрывки снов. Пробуждаясь, он снова слышал храп, мерное постукивание колесных пар и опять уходил в черно-белые кадры сновидений. Но в очередной раз проснувшись, обнаружил, что поезд стоит, и почувствовал, что без убаюкивающего стука колес заснуть уже не сможет.
В купе было душно. Попутчики с верхней и нижней полки дружно храпели. И все же временами Глебу удавалось провалиться в короткие периоды забытья, где мелькали рваные обрывки снов. Пробуждаясь, он снова слышал храп, мерное постукивание колесных пар и опять уходил в черно-белые кадры сновидений. Но в очередной раз проснувшись, обнаружил, что поезд стоит, и почувствовал, что без убаюкивающего стука колес заснуть уже не сможет.
Сначала лежал, не открывая глаза, ждал, пока тронется поезд. Но ожидание затягивалось, и глаза все-таки пришлось открыть. Висевший за окном фонарь наполнял купе нехорошим мертвящим светом. Не помогала даже задернутая занавеска. Пролежав еще некоторое время, он решил посмотреть, где остановились. Однако, ничего похожего на вокзал и даже платформу за окном не обнаружил. Фонарь вырывал из темноты лишь кусочек железнодорожной насыпи и идущие параллельно вагону две стальные полосы рельсов. Выныривая из темноты, они туда же и уходили. Казалось, что за этой черной границей вообще ничего нет. Не радовало взгляд и освещенное пространство. Свет был неприятно холодным, как слизь мокрицы, конструкция фонаря до унылости примитивна. Никаких декоративных излишеств. Только слепящая лампочка и подвешенный на тросе металлический колпак, словно глазное яблоко вокруг зрачка циклопа.
Переведя тело в сидячее положение, Глеб включил мобильник. Часы показывали половину первого ночи, а сон, как назло, окончательно пропал. Чтобы чем-то занять мысли, он начал вспоминать другие, куда более привлекательные варианты ночного освещения. Воображение нарисовало усыпанную желтыми и багровыми листьями мостовую, уходящую в темноту шеренгу столбов с чугунными завитушками, на которых покачивались укрытые в красивые стеклянные колпаки лампы. Мягкий свет рождал приятное ощущение легкой осенней грусти. Вдоль бульвара, задумчиво вороша тростью листья, в сюртуке и цилиндре шел Александр Сергеевич, рядом его давний приятель Онегин. О чем-то переговариваясь, литературный персонаж и его создатель удалялись в подсвеченный огнями вечерний сумрак. И фонари были не маловажной частью ностальгической ретро-картины.
" Все-таки раньше строили и делали, вкладывая душу! И жить среди таких домов и вещей было куда приятней, чем в нагромождении жестко-рациональных конструкций."
Пытаясь развлечь себя подобными мыслями, Глеб ждал, когда поезд, наконец, поедет, и периодически поглядывал на мобильник. Но со временем происходило что-то странное. Он и раньше замечал, что оно течет неравномерно. Когда опаздываешь, несется галопом. Когда ждешь, тянется, словно прилипшая к подошве жвачка. Но такого еще никогда не было! По внутреннему ощущению прошло около четвери часа, а мобильник показывал, что всего три минуты. Уставившись на экран, Глеб начал считать. Только в начале третьей сотни цифра лениво перескочила на следующее число.
"Хрень какая-то! Считал слишком быстро, или с часы действительно глючат?"
Вопрос к самому себе остался без ответа, а в голове вдруг испуганно промелькнуло:
" А может это, правда, что-то со временем! Или со мной что-то не так?"
Мерзкий холодок иррационального страха пробежал по спине, потом перекинулся внутрь и завис тяжелым комком где-то на уровне желудка. Пытаясь успокоиться, Глеб стал подыскивать происходящему объяснение. В итоге списал все на духоту.
"Мозг не получает достаточно кислорода. Вот начинает бог знает что казаться!"
С трудом отыскав под полкой тапочки, вышел из купе. Дышалось в коридоре легче, однако освещение тоже было холодным и тусклым. И лучше б его вообще не было! Если бы темнота поглотила вагон, за окном можно было увидеть звезды. Сейчас же ночь отгородилась непроницаемая черной стеной. Сквозь нее не проникали даже бледные лучи фонаря, оставшегося на другой стороне поезда.
Шаркая спадающими шлепанцами, он двинулся в противоположный конец коридора. Надеялся сверить у проводницы часы, узнать, где это они зависли, а заодно и попросить чаю. Но надеялся напрасно. Служебное купе оказалось закрытым. Хозяйка либо спала, либо вообще отсутствовала. А поезд по-прежнему стоял на месте и уже, казалось, что он и не собирается двигаться дальше.
" Полустанок - "Приехали"!".
Неожиданно родившаяся шутка немного развеселила. Решив больше не подаваться страхам, он вернулся назад. В купе по-прежнему заглядывал "глаз циклопа". За окном все те же вырванные из темноты рельсы, щебенка на насыпи, а дальше непроницаемая черная стена. И все-таки что-то изменилось! Глеб даже не сразу понял, что не слышит свистящего храпа соседей. Кинув взгляд на соседнюю нижнюю полку, увидел только завернутые в одеяло контуры тела. Сверху свешивался край простыни, а что там дальше различить было сложно. Возникшее было желание, завести разговор с попутчиками, быстро пропало:
"Сочтут за идиота. Не будешь же объяснять, что тебе вдруг стало страшно!"
