В середине двадцать первого века клонирование человека становится морально допустимым. Первая высокоразвитая страна запускает проект по созданию человеческих дубликатов. На начальном этапе иметь клонов могут позволить себе только крайне обеспеченные люди. Вскоре пересадки органов во имя спасения своих жизней, продления молодости или из прихоти перестают быть чем-то проблематичным, однако эта прерогатива продолжает оставаться доступной только для элит. Мировое сообщество колеблется между желанием последовать примеру одной страны и осознанием моральной неприемлемости эксперимента. На стыке принятия решения в пользу создания клонов по всему миру эксперимент первой страны начинает стремительно входить в стадию стагнации. На фоне этих глобальных событий клон под номером одиннадцать тысяч сто одиннадцать становится на путь поиска ответов на вопросы, которые для разных людей имеют разные ответы: дозволено ли человеку вмешиваться в извечный ход природы столь грубым образом? какими могут быть последствия? отсутствуют ли у клонов души? на что способны клоны, когда речь заходит об их отношении к своим создателям? кто хуже: клон или человек? возможно ли безусловное прощение или лишь достойное отмщение может всё остановить? возможно ли выиграть в игре без правил? и что важнее: доброта или справедливость?
Si os dan papel pautado, escribid por el otro lado.
Если тебе дадут линованную бумагу, пиши поперёк.
– Хуан Рамон Хименес.
Миррор – государственная академия-клиника закрытого типа в Швеции. Первое и до сих пор единственное в мире место, в котором появляются на свет и выращиваются человеческие клоны. Миррор – это чьё-то неподражаемое достижение, чья-то недосягаемая мечта и чей-то ночной кошмар. Миррор – мой дом.
Я появилась на свет в этом месте тридцать первого мая, почти восемнадцать лет назад. Моё появление было спровоцировано искусственно и произведено путём бесполого размножения. Моими родителями могут считаться учёные и оригинал, клетку которого они успешно клонировали. Моими суррогатными матерями, выносившими моё тело в своих утробах, можно считать пробирки, капсулы и, в конечном итоге, инкубаторы. Таким образом появилась на свет одиннадцатитысячная сто одиннадцатая идеальная человеческая копия – я.
Выписка из ID-card клона:
На пришпиленной к моей ID-карте фотографии красуется миловидное человеческое лицо, имеющее красивый курносый нос, ровную линию губ и большие серые глаза. Это лицо обрамлено чрезмерно густыми волосами каштанового цвета с несколькими более светлыми прядями, всегда заплетаемыми мной в высокий хвост, по бокам неизменно украшенный четырьмя тугими косами. Кажется, будто меня не отличить от оригинала – настоящего человека, не поддельного, каким являюсь я. И всё же оригиналы отчётливо отличают клонов от себе подобных. Различие между нашими типами существ всего одно, но оно настолько важное, что разрезает обоюдное пространство нашего существования бездонной пропастью, которую клонам никак не преодолеть. Дело в том, что у оригиналов есть душа, которую они – так поговаривают – в течение жизни могут даже потерять. У клонов же души нет. И приобрести её мы никогда не сможем. Потому и терять нам – так утверждают – нечего.