Нагоре только что вернулась из Лондона, где бросила свою галерею и рассталась с бойфрендом. Она больше не может рисовать и окончательно разочаровалась в жизни. У нее нет денег даже на оплату квартиры, а у родителей просить неловко – ей все-таки почти сорок лет. И подруга находит ей работу в барселонском «Нэко-кафе», которое только что открыла японка Юми. Сварить кофе Нагоре еще как-то способна, но сосуществовать с обитателями нового места работы? Вот это уже проблема. Потому что теперь Нагоре работает в котокафе, а кошек она с детства боится до смерти.Анна Шойом, уроженка Будапешта, живет в Барселоне, где практикует психосоматическую терапию. С кошками она дружит всю жизнь и прекрасно их понимает. «Нэко-кафе» – ее первая чисто художественная книга, прозрачная и трогательная история о том, чему мы можем научиться у кошек, которые, если вдуматься, гораздо мудрее нас, и о том, что нам всегда может выпасть шанс начать жизнь заново.Впервые на русском!
© Г. А. Никольский, перевод, 2024
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024
Издательство Азбука®
В арабских странах и Турции считается, что жизней у кошек шесть. Девять – в стране, где говорят на языке Шекспира. Но зачем кошке столько жизней? Старая английская пословица гласит:
До «Нэко-кафе» Нагоре ничего не знала о кошках, но чувствовала, что у нее жизней нет. Вообще ни одной.
Эта история началась жаркой и душной ночью. Нагоре долго не могла уснуть и, вся вспотев, ворочалась с боку на бок. Наконец задремала, но не прошло и часа, как ее разбудил пронзительный крик.
Сначала Нагоре подумала, что крик доносится из глубин ее страшного сна, поэтому она перевернулась на другой бок, чтобы прогнать кошмар. У нее не было сил встать с кровати среди ночи… Но крик раздался еще раз и на этот раз разбудил ее окончательно. Это было похоже на плач ребенка, которого некому утешить.
Нагоре попыталась зарыться в подушку, чтобы заглушить звук и уснуть. Но когда к первому голосу присоединился второй, еще громче и пронзительнее, спать стало совершенно невозможно.
И тогда Нагоре осенило: это проклятые уличные коты устроили драку прямо под ее окном, во внутреннем дворике, который, как мегафон, усиливал любой звук.
«Как я ненавижу лето…» – пробормотала Нагоре, умирая от желания спать. Будь у нее кондиционер, она бы закрыла окно, чтобы избавить себя от мучений, но кондиционера у Нагоре не было, и от страшной духоты спасало только окно.
Ночная серенада, похожая на вопли годовалых младенцев, длилась до тех пор, пока один кот не издал рев, а его противник не ответил угрожающим шипением.
Нагоре в ярости подняла голову с подушки. Сев на кровати, она тоже была готова взвыть от отчаяния, если бы не соседи, тоже страдавшие от бессонницы.
Новый боевой клич пронзил ее уши, как кинжал. Это уже было невыносимо. Не включая свет, она взяла с тумбочки стакан и выплеснула воду в окно.
Резкое «мяу», за которым послышался сухой стук опрокинутого цветочного горшка, подсказало ей, что она попала в цель.
Вне себя от досады, Нагоре откинулась на подушку, включила оливково-зеленую лампу на столике и взяла смартфон, чтобы узнать время. Сна как не бывало. Мерцающий экран показывал пять минут третьего, но был на нем еще и конвертик, который сообщал о новом сообщении в мессенджере.
Писали из банка.
С нарастающим беспокойством она выключила лампу, как будто темнота делала ее невидимой для банковских служащих. Глупая мысль: они наверняка крепко спят в своих прохладных спальнях с кондиционером, при температуре двадцать два градуса.
Уведомляем о том, что на следующий рабочий день вам будет выставлен счет, сумма которого превышает ваш текущий баланс. Для получения любых разъяснений свяжитесь, пожалуйста, с сотрудниками компании.
Нагоре нервно застучала пальцами по экрану, чтобы открыть свой счет и узнать масштаб катастрофы. Сумма, которую она увидела, заставила ее сердце сжаться: жалкие двадцать три евро против более чем ста, которые с нее намеревались списать за обслуживание телефона.
– Черт! – воскликнула она, пытаясь понять, как могла накопиться такая сумма.
Ее тариф на интернет и звонки составлял пятьдесят пять евро. Несколько раз она звонила друзьям в Лондон и еще один раз в Марракеш, но говорила недолго и никак не думала, что набежит такая сумма.
Возмущенная Нагоре готова была прямо сейчас позвонить в телефонную компанию, но знала, что ей ответит робот или оператор на другом конце света и это только ухудшит ее настроение.
Она положила телефон на столик, обняла колени и стала смотреть в темноту, пытаясь успокоить мысли. Десять собеседований прошли безрезультатно. С тех пор как она ушла из галереи, а потом и от Оуэна, у нее не получалось устроиться на работу.
Нагоре не заметила, как по щекам потекли слезы.
Она могла бы обратиться за помощью к родителям, но это означало бы полнейшее поражение. «Без работы, без денег, без партнера… Одни долги, да еще чертовы кошки во дворе, которые не дают мне спать», – говорила она себе, между тем прикидывая, что до ее сорокалетия осталось всего пять месяцев. Нагоре казалось, что она находится в центре экзистенциальной черной дыры, которая необратимо утягивает ее в пустоту.
