Некого больше убивать полностью

Помощник Верховного судьи США Джон Кальварес, по прозвищу Патриот, не спеша ехал по средней полосе 95-й дороги в Нью-Йорк. Да и чего торопиться к этому ублюдку: ждал 20 лет — еще подождет. Ясное дело, ему не прибавишь, не убавишь. Был бы обычным убийцей — кто-то еще стал бы рассуждать, мол, две декады, да еще строжайшего режима, вся молодость, пусть поживет хоть немного на воле… Так ведь прикончил он идола целого поколения, того самого поколения, которое нынче во власть вошло. Подкараулил у дома и пристрелил, идиот, фанатик. Из любви к искусству, так сказать… Теперь вот петиции пишет: помилуйте. И кто ж тебя миловать-то будет, засранца! Разве что адвокат чуток заработает, да нам забота…

«Пора настроиться, — усмехнулся Джон и затолкнул в щель СD. «Ты не забудешь наше вчера?…» — спрашивали четыре слившиеся в высоте голоса. «Ты не забудешь», — подтверждали они поодиночке, и тот, что был вторым, принадлежал этому самому, убитому. «У него, кажется, всегда был второй голос в этом ансамбле, — подумалось Джону, — первой была его гитара. Может, потому и ушел он из «Спайдеров», оборвал нити. Да и самка помогла. Небось, пилила еженощно: «Не ту паутину ткете. Разве для этого ты в Индию ездил, йоге обучался? Только ты и можешь соединить музыку с философией, иначе она так и останется развлечением для сосунков, только ты и можешь говорить с человечеством о вечном…». Хрен его знает, чего там ему внушала эта японка…»

«Непонятна вся эта япономания, — тут же включилось в Джоне родное, «патриотическое». — Ну чем, спрашивается, моя «Парк авеню» хуже вон того «Лексуса»? Те же удобства, моя даже помягче, та же надежность — с избытком. Так ведь моя в два раза дешевле. Свободный рынок — это хорошо, но ведь нужно как-то думать, что стране полезно, а что наверняка во вред. И говорить об этом открыто, а то чем дальше, тем больше этой политкорректности… Иначе, как же, послал бы меня судья Хуберт к этому придурку… Положено: раз пришла петиция — надо подсуетиться с выездом на место, обследование провести. Хотя конечный результат был известен еще тогда, когда этот болван прикончил Дэна Леклесса. Проформа. А почему именно меня послал? — Тоже понятно: Кальварес — латинос, вроде, значит — в этом деле непредвзятый, у латинос своя музыка, на «паучачью» непохожая. Хитер Хуберт, политкорректен…»

Неподалеку от Балтимора «Лексус» вдруг резко рванул вперед, и тут же за ним устремилась машина дорожного патруля. «Получи!» — подумал помощник Верховного судьи США и его очки «Картье», без оправы, победно блеснули.

Уже несколько недель, как его переселили в пентхауз в «Хилтоне». Вместе с экономкой. «Дезерт-отель», где у него такой же, но собственный пентхауз, закрылся на реновацию, меняются и хозяева. «Пустыня в самом деле стала пустынной», — пришел в голову незамысловатый каламбур. Неужто теперь здесь ему доживать…

Гарри Пельц разглядывал с десятого этажа толпу на бульваре, наезжающие друг на друга машины. Внизу крутило старую рулетку старое «Фламинго». Гарри не слышал, но знал, что продолжает там звучать, бесконечно продолжает, сладенький, бесхитростный, «пастуший», как он его определил, рок-н-ролл Эдварда Прайда, вместе с которым он когда-то сюда приехал.