Некоторые парни… (ЛП) полностью

– Все знают, что от одного взгляда на женское тело у парней зашкаливает уровень гормонов, и ваши слабые тельца просто не в силах с этим справиться. А потом вы совершаете поступки, о которых сожалеете, но вину за них сваливаете на девушек.

Юмор в выражении лица Дженсона сменяется гневом.

– Что ты сказала?

– Ты меня слышал.

– Я не слабый, сука.

Слабый – единственное слово из этого предложения, которое он уловил? Серьезно?

Йен быстро протискивается между нами, поднимает руки вверх, чтобы усмирить Дженсона – интересно, как он кидается спасать меня сегодня, хотя вчера без колебаний растоптал мое сердце.

– Грэйс, остынь. Дженсон, просто не обращай на нее внимания. Она злится на меня.

Игнорируя их обоих, продолжаю свою речь.

– Девушки должны прятать себя, ничего не показывать, чтобы мальчики не теряли контроль над своими собственными телами. Это наш долг.

Дженсон качает головой.

– Я не въезжаю. Я отлично контролирую свое тело.

– Тогда почему вы все постоянно обвиняете девушек, если они подвергается насилию?

– Я не обвиняю!

– Конечно, обвиняешь! Каждый раз, когда ты обращаешься с девушкой, как со шлюхой, ты винишь ее за свою реакцию.

– Я с тобой не знаком даже!

О, мой Бог. Мальчишки.

– Забудь обо мне. Я говорю про всех девушек. Спросите у себя, как вы с нами разговариваете, как вы разговариваете о нас. Вы используете слова вроде "моя девочка", словно мы собственность? "Я бы ее оприходовал", словно мы все легкодоступны, если вам захочется? "Я голоден, принеси мне поесть", словно мы ваши служанки? Если ты так неуважительно относишься к девушкам в своей жизни, значит, ты часть проблемы.

– Какой проблемы? – Дженсон вскидывает руки вверх, и я благодарна... на самом деле благодарна Йену, когда он опять встает между нами.

– Чувак. – Он качает головой. – Иди в класс. Ты тут вообще ни при чем. Она просто хочет закатить сцену.

– Сумасшедшая стерва.

– Очередной ярлык? Шлюха, стерва, что-нибудь еще добавишь?

– Ага. – Йен оборачивается; его темные глаза сосредотачиваются на мне. – Как насчет "переходишь все рамки"?

– Нет никаких рамок. Эти рамки были стерты, когда Зак напал на меня в лесу. 

Где он, кстати?

– Грэйс, я вижу, что...

– О, видишь, да? – перебиваю его. – Скажи мне, Йен. Ты раздеваешь меня взглядом?

– Что? Нет! – Он даже не замечает, как Кайл похлопывает его по спине.

– Ты сказал, я получаю удовольствие, когда все парни в школе считают меня сексуальной. Ты сказал, я выгляжу горячо. В этом наряде есть хоть капля сексуальности? – интересуюсь требовательно. – Ну, есть?

Йен моргает, наверняка гадая, не позвать ли школьную медсестру, чтобы узнать, не завалялась ли у нее смирительная рубашка.

– Слушай. Ты не можешь ходить по школе и называть каждого парня насильником.

– Ох, не могу? Почему? Они считают себя вправе называть меня шлюхой.

– Я никогда тебя так не называл.

Мои брови взметаются вверх.

– Правда? Ни разу? Это замечательно, Йен, только что ты делал, когда твои друзья называли? – Взмахом руки указываю на Джереми и Кайла. – Ты их поправил? Ты за меня заступился? Или ты просто стоял, смеялся и говорил им, что еда, которую я тебе принесла, заражена чем-то венерическим?

– Ладно, но...

– Нет никаких "но". Ты не сможешь привести мне ни одной причины, оправдывающей случившееся. Иди, скажи своим сестрам, что они напросились. Расскажи своим сестрам, почему они сами виноваты, когда кто-то называет их шлюхами.

– Я бы не позволил им выйти из дома в одежде вроде твоей, – возражает Йен.

– Ты бы не позволил? Ты их хозяин?

– Эй, если тебе не нравится слышать в свой адрес слово "шлюха", может, тогда не следовало выдвигать ложные обвинения в изнасиловании?

– Я не выдвигала ложные обвинения. Меня изнасиловали! – выкрикиваю в ответ.

– Может, девчонкам не следует напиваться до беспамятства, если их так заботит, что с ними случается! – говорит Кайл.

Я кричу громче:

– Может, парням хватит искать оправдания для...

– Мисс Колье, что, по-вашему, вы тут устроили?

Головы резко оборачиваются. Рты изумленно открываются. Я поворачиваюсь и вижу мистера Джордана со скрещенными на груди руками и поджатыми губами.

Прочищаю горло, делаю вдох, стараясь успокоиться.

– Я протестую, мистер Джордан.

– Против чего конкретно вы протестуете?

– Против того, как все в этой школе стыдят девушек за внешний вид.

– Благородная цель. Вы в курсе, что для других учеников оскорбителен ваш костюм? – Обернувшись, он указывает на Кхатири, стоящую неподалеку. Слезы градом катятся по ее лицу. Семья Кхатири приехала из Афганистана, но она не носит национальную одежду. Нет. О, нет, нет, нет! Прижав руки к сердцу, слезаю со стула.

– Прости. Я не намеревалась глумиться. Я использовала паранджу, чтобы показать парням, как они с нами обращаются...

Кхатири подходит ближе, чтобы рассмотреть ткань, окутанную вокруг моей головы.